Обман - Вулф Джоан - Страница 24

К этому моменту мы уже закончили обедать, и Гарри, так и не ответив на вопрос, предложил вернуться в библиотеку. Разумеется, мне не хотелось оставлять его наедине с бутылкой вина — на мой взгляд, он уже и так выпил более чем достаточно, и я согласилась.

— Адриан отправился на войну главным образом для того, чтобы убежать от отца, — заговорил Гарри, когда мы с ним снова уселись в стоящие у зажженного камина синие кресла. — По той же причине и Каролина дала Чарлвуду уговорить себя на ту неудачную попытку бегства, о которой я вам рассказывал.

— Вы хотите сказать, что ваш отец был… м-м… недобрым человеком? — спросила я, немного подумав.

— Он был настоящий монстр, — без обиняков заявил Гарри. — Папаша, когда он выходил из себя, нередко пускал в ход кнут.

От услышанного я едва не потеряла дар речи.

— Он бил вас?

— Ну, бил-то он в основном Адриана. — Гарри пригладил пальцами волосы и мрачно посмотрел на меня. — Он частенько брал нашу с Каролиной вину на себя. В таких случаях Адриан говорил, что он старше и потому должен отвечать за всех. Избиения прекратились, когда Адриан достаточно вырос, чтобы дать сдачи, но факт остается фактом: наш отец был настоящей скотиной, и жить с ним было тяжело.

— А что же ваша мать? — в ужасе спросила я. — Неужели она не пыталась его урезонить?

— Моя мать умерла, когда я был еще совсем ребенком. Нам стало немного полегче, когда Каролина вышла замуж за Эшли. Я поехал жить к сестре, а Адриан отправился на Пиренеи. Когда четыре года назад папаша отдал Богу душу, мы все отпраздновали это событие.

От рассказа Гарри меня бросило в холодный пот. Я представила себе мрачный, безжизненный дом в имении Чарлвудов и впервые задумалась о том, каким был мой дед, которого кузина Луиза как-то охарактеризовала как «тяжелого человека». Неужели его имение было таким же царством террора и страха, как и имение Грейстоунов?

«Какое счастье, — подумала я, — что у меня был любящий отец. Возможно, я и была в чем-то обделена, потому что никогда не жила оседлой жизнью и не знала, что такое настоящий достаток, но по крайней мере я никогда не сомневалась в том, что была любима».

— Когда Адриан узнает, что меня выперли из университета, он, наверное, подумает, что я вел себя как дурак, — сказал Гарри. — И что еще хуже, будет прав.

«Этому парню нужна в жизни какая-то цель», — подумала я, оглядев его обмякшую в кресле фигуру. И я в этом смысле могла ему кое-что предложить.

— Я думаю, что моего отца убили, — сказала я. — И мне бы хотелось, чтобы вы помогли выяснить, что было тому причиной.

Услышав мои слова, Гарри мигом насторожился.

— Убили? — переспросил он. — Что вы хотите этим сказать?

Я рассказала ему, каким образом отец был застрелен, и о его предсмертных словах.

— Я передала его последние слова вашему брату, — сказала я, — но он не воспринял все это серьезно. Он сказал мне, что умирающие часто бредят. Я нисколько не сомневаюсь в его правоте, но к папе это не относится. Он был в сознании и ясно воспринимал все происходящее. Он распорядился, чтобы послали за моим дядей. Он… — мой голос сорвался и задрожал, но я сумела взять себя в руки, — он сказал мне, что любит меня. Мой отец не бредил.

— Похоже, что так, — согласился со мной Гарри. — А у него самого были какие-нибудь подозрения по поводу случившегося?

— Не знаю. Но мне кажется, что все это каким-то образом связано с маркизом Стейдским. По каким-то причинам отец очень хотел показать ему двух гунтеров, которых мы купили в Ирландии. Он прямо из Ирландии приехал в Ньюмаркет, не заглянув ни к одному из своих постоянных покупателей и даже предварительно не поговорив с маркизом о том, интересуют ли его эти лошади. Обычно отец так не делал, Гарри. И еще одно: уже после смерти отца, когда я вместе с дядей была в Лондоне, у меня произошла очень странная встреча с лордом Стейдом.

И я поведала Гарри о моей встрече с маркизом.

— Когда он окликнул мистера Паттнама, он точно знал, кто я такая, — закончила я свой рассказ. — Тут что-то не так. Я это чувствую.

— Вы думаете, что это маркиз Стейдский застрелил вашего отца?

— Я не знаю. Но мне кажется, что его застрелили преднамеренно. Даже представители местных властей, проводившие расследование, сочли очень странным тот факт, что какой-то вооруженный человек оказался в той части леса, откуда был сделан выстрел.

Гарри надолго замолчал, погрузившись в раздумья. Я встала и, чувствуя, что продрогла до костей, подошла к камину, поставила ногу в сапоге на каминную решетку и протянула к огню озябшие руки.

В это время в библиотеку вошел мистер Ноукс.

— Мистер Гарри, вы не хотите, чтобы для вас оседлали вашу лошадь? — спросил он.

— Черт побери, Ноукс, — взорвался Гарри, — почему вам так не терпится меня выпроводить?

— Если вы останетесь в доме наедине с леди Грейстоун, это будет неприлично, — с нажимом произнес старик.

— Она моя невестка! — выпалил Гарри.

— Она очень молодая леди, а ее мужа нет дома.

— Вот и прекрасно, по крайней мере ей не будет скучно, — парировал Гарри. — Ей нужна хоть какая-то компания.

Во время этой перепалки они вели себя так, как будто я стала невидимой.

— Мистер Гарри уедет через полчаса, мистер Ноукс, — напомнила я о себе, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно тверже.

Мужчины посмотрели на меня.

— Ну что ж, ладно, — сказал Гарри.

— Очень хорошо, миледи, — прокомментировал мистер Ноукс.

Старик повозился у камина, спросил, не желаем ли мы, чтобы он сделал свет поярче, и наконец вышел. Все то время, пока слуга находился в комнате, Гарри только что зубами не скрипел.

— Как вы его терпите? — спросил он, как только за мистером Ноуксом закрылась дверь.

— Я очень к нему привязана и прошу вас быть с ним вежливым, — мягко, но настойчиво попросила я.

— Если я займусь расследованием обстоятельств гибели вашего отца, мне придется вас навещать, — заметил Гарри.

— Ну разумеется. Приезжайте. Просто вам нельзя здесь задерживаться чересчур надолго.

— Черт побери, на улице слишком холодно, чтобы мотаться туда-сюда за пятнадцать миль.