Обман - Вулф Джоан - Страница 103

Я заметила, что Адриан избегает меня. Правда, он старался, чтобы это не бросалось в глаза, и даже потанцевал со мной один раз. Я знала, что мой муж никогда не станет унижать меня на глазах у других людей, но тем не менее было ясно, что он старается свести общение до минимума.

Я попыталась не обращать на это внимания, внушая себе, что поведение Адриана объясняется тем, что он очень расстроился, узнав, что я не посвящаю его в свои секреты. Кроме того, я успокаивала себя еще и тем, что, даже если мне не удастся помириться с ним во время вечеринки, у меня будет возможность добиться примирения ночью, в постели, когда мы с ним останемся одни.

В десять тридцать музыканты заиграли вальс. Предыдущий танец я от начала до конца просидела на стуле рядом с мистером Беллертоном, который весь вечер вообще не танцевал. Услышав первые такты вальса, я спросила:

— Мистер Беллертон, а не потанцевать ли нам?

Он улыбнулся и покачал головой:

— Боюсь, из-за Наполеона мне теперь придется навсегда забыть о танцах, леди Грейстоун. Но не обращайте на меня внимания — в этом зале присутствует по меньшей мере дюжина мужчин, которые с удовольствием вас пригласят.

Однако, что бы ни говорил Беллертон, я еще раньше заметила завистливые взгляды, которые он бросал в сторону танцевальной площадки, и потому решила настоять на своем.

— Если вы наступите мне на ногу, я вам ни слова не скажу, — пообещала я. — А движения в вальсе такие, что никто даже не заметит вашей хромоты.

Он засмеялся, делая еще одну попытку вежливо отказаться.

— А вы вообще-то умеете танцевать вальс, мистер Беллертон? — осведомилась я.

— Да, леди Грейстоун, умею. — Мистер Беллертон крепко сжал челюсти и слегка вскинул подбородок. — В последний раз я вальсировал в Брюсселе, в ночь перед битвой при Ватерлоо.

— Мне кажется, что вы слишком легко сдаетесь. Я же видела, с какой тоской вы смотрели сегодня вечером на танцующих. Более того, я думаю, что если человек из-за хромоты лишает себя того, от чего он получает удовольствие, то тем самым он проявляет своеобразную трусость.

Я заметила, что Беллертон начал сердиться. Мне уже давно было известно, что, назвав мужчину трусом, женщина всегда получает именно этот результат.

— Здесь идеальное место для вашего возвращения на танцевальную площадку, — продолжала я с раздражающей настойчивостью. — Подумайте сами: неформальная атмосфера, приглашен достаточно узкий круг ваших хороших знакомых — что может быть лучше?

Бедный мистер Беллертон не знал куда деваться. С одной стороны, он не мог послать меня ко всем чертям, хотя ему явно очень хотелось это сделать; с другой стороны, ему никак не удавалось от меня отвязаться.

— Ну хорошо, леди Грейстоун, — мрачно сказал он наконец, — я попытаюсь станцевать вальс. Но вы должны пообещать мне, что, если у меня ничего не получится, мы вернемся сюда и снова сядем.

— Договорились, — ответила я и, взяв его за руку, почти силой потащила на площадку для танцев, боясь, как бы он не передумал.

Поначалу мистер Беллертон держался довольно скованно и неуверенно, но он отлично чувствовал музыку, и мне не составило никакого труда приноровиться к его движениям. Мы провальсировали вдоль одной стены зала, довольно искусно повернули и закружились вдоль другой стены. Несколько мужчин, увидев Беллертона танцующим, улыбнулись и послали ему ободряющие замечания вроде «неплохо, неплохо», и я заметила, что мистер Беллертон не обнаруживает никаких признаков того, что ему хочется снова усесться на стул. Более того, на губах его появилась улыбка.

Когда танец закончился, мы постояли еще некоторое время у края площадки. Беллертон, улыбаясь, смотрел на меня. Я улыбнулась ему в ответ и заметила:

— Я же вам говорила, что все будет хорошо.

Он радостно засмеялся.

— Ричард! — раздался рядом с нами голос леди Мэри. — Ты танцевал!

Это было сказано таким тоном, будто леди Мэри Уэстон сделала некое важное открытие.

Когда мы повернулись в ее сторону, я обратила внимание, что выражение лица у леди Мэри весьма недовольное.

— Это леди Грейстоун меня уговорила, — сказал мистер Беллертон, и глаза его весело сверкнули. — Вы всегда знаете, как сделать человека счастливым, леди Грейстоун?

— Ну, пожалуй, все же не всегда, — ответила я.

Беллертон снова рассмеялся, а леди Мэри подарила мне весьма и весьма неприязненный взгляд. Затем она посмотрела на своего кавалера и жалобным тоном заявила:

— А со мной ты никогда не танцевал!

— Он и со мной не стал бы танцевать, если бы я его не заставила, — заметила я. — Мужчины вечно озабочены тем, как они выглядят со стороны.

— Благодарю вас, леди Грейстоун, — сказал Беллертон, которого мои слова явно позабавили.

Взглянув еще раз на лицо леди Мэри, я поняла, что в эту минуту ей, по всей вероятности, было несладко. В самом деле, она так старалась не травмировать чувства мистера Беллертона, так сочувствовала его страхам показаться смешным, что примирилась с его отказом от танцев. И вдруг после всего этого она обнаруживает его танцующим со мной, да еще получающим от этого удовольствие. Когда леди Мэри снова бросила на меня злобный взгляд, я невольно признала про себя, что у нее есть для этого основания.

Откуда-то из другого конца комнаты до нас донесся взрыв смеха, и, посмотрев в том направлении, я увидела что хохочут мужчины, окружившие Адриана неподалеку от дверей, ведущих на террасу. Лицо моего мужа дышало весельем, и мне ужасно захотелось подойти к нему, но в это время рядом со мной возник мистер Круик и предложил мне поужинать в его компании. Подавив недовольный вздох, я согласилась.

Когда, поужинав, мы вернулись в общий зал, я сразу же внимательно оглядела все помещение, но Адриана нигде не обнаружила. В комнате, где подавали ужин, его тоже не было, и я подумала, что скорее всего мистер Денэм утащил его куда-нибудь, чтобы поговорить о политике. Вдруг, в очередной раз обводя глазами комнату, я увидела, как с террасы в нее вошел Адриан в сопровождении леди Мэри. Он прикрыл ведущую на террасу дверь, затем повернулся к своей спутнице и поднес ее руку к своим губам. Их глаза встретились, и я заметила, как леди Мэри улыбнулась. Тут я почувствовала себя так, словно кто-то вонзил мне в сердце кинжал.