Мой принц - Вулф Джоан - Страница 56

— Их можно подкупить, — подал голос кто-то из заговорщиков.

— Мы ни в коем случае не станем вовлекать в это дворцовую гвардию, — решительно заявил граф Гессе. — Нельзя повторять ошибку Рупника.

— О Боже, конечно, нет, — сказал лорд Аппель. Франц вопросительно взглянул на барона Ладислава, и тот проговорил:

— Мой шурин командует одним из кавалерийских полков. Если я скажу ему, что мы должны сместить Августа, чтобы избежать австрийского вторжения, думаю, Марк прислушается к нам.

Барон Хертлинг потянулся к стоявшей перед ним чашке с кофе. Сделав глоток, спросил:

— А что, если он откажется? Какие у нас гарантии, что он не отправится сразу к Августу?

Барон Ладислав приподнял густую черную бровь.

— Мой шурин всегда считал, что из него получился бы прекрасный маршал Юры. Но пока Август остается принцем, эту должность будет занимать Эмиль Саудер.

Надолго воцарилось молчание. Наконец граф Гессе проговорил:

— Мы не можем рисковать, надеясь, что никто из людей вашего шурина не побежит к Августу, Ладислав. Вспомните, что случилось с Рупником и Гинденбергом.

— Я проинструктирую Марка. Он ничего не сообщит своим людям об их миссии, пока они уже не будут в пути, чтобы арестовать Августа, — заверил всех Ладислав.

— Все это хорошо, — проворчал барон Хертлинг, — но что мы будем делать с ним после его ареста?

Все снова посмотрели на Франца. Тот пожал плечами и с невозмутимым видом проговорил:

— Посадим его на корабль и отправим в Англию. Все закивали.

Франц же тем временем продолжал:

— Полагаю, это устроит всех. У Гаста родственники в Англии, и они, конечно же, примут его. Он сможет прекрасно прожить в изгнании. — Франц усмехнулся и добавил: — Мы все это прекрасно знаем по личному опыту, не так ли?

— А что, если Англия потребует, чтобы Август был восстановлен на троне? — спросил барон Хертлинг.

Франц снова взглянул на барона Ладислава, и тот не задумываясь заявил:

— Британское правительство не захочет вмешиваться во внутренние дела Юры. Их посол может подать формальный протест, но Британия и пальцем не шевельнет, чтобы восстановить Августа на троне.

Единственным ответом на это заявление был звон чашки, поставленной кем-то на блюдце. Наконец барон Аппель сказал:

— Думаю, вы правы.

Все утвердительно закивали.

— Значит, мы пришли к соглашению? — спросил граф Гессе. — Так, Ладислав?

— Да.

— А вы, Аппель?

— Да.

Все остальные также согласились. И только барон Хертлинг, взглянув на Франца, спросил:

— Значит, кровопролития не будет?

— Нет, не будет, — тотчас же ответил Франц.

— Тогда и я согласен, — сказал Хертлинг.

Тут все вздохнули с облегчением и потянулись к своим чашкам. Какое-то время они молча пили кофе. Затем граф Гессе снова привлек к себе внимание. Он обвел взглядом присутствующих и проговорил:

— Август должен вернуться в Юлию в начале февраля на открытие парламента. Мы должны закончить все до его возвращения, пока он находится в относительном уединении.

— А где он сейчас? — поинтересовался барон Хертлинг.

— Сейчас они с принцессой находятся в Зоей, — сообщил Франц. — Они собираются остаться там на неделю, а затем вернуться в Юлию к открытию парламента.

— Зоей — подходящее для нас место, — сказал барон Ладислав. — Мы можем посадить Августа и его английскую жену в карету и за несколько часов доставить их в Сеисту. Они будут на пути в Англию, прежде чем кто-либо узнает о заговоре.

— Мы должны действовать быстро, — подытожил барон Хертлинг. — Чем быстрее мы будем действовать, тем меньше вероятность, что о наших планах станет известно посторонним.

Все снова утвердительно закивали — никому не хотелось повторять ошибку Рупника и Гинденберга.

— Где расквартирован полк вашего шурина, Ладислав?

— В Липиззе. Я немедленно отправлюсь туда и поговорю с ним. Давайте встретимся завтра утром, и я сообщу вам о его ответе. Согласны?

Никто не возражал, и несколько минут спустя заговорщики попрощались с хозяином и покинули дворец.

Что-то произошло с Чарити той долгой ночью, которую она провела без сна, отодвинувшись от Августа на самый край кровати. У нее вдруг возникло ощущение, что ей чего-то не хватает в жизни — не хватает чего-то очень важного.

Дело осложняло еще и то, что Чарити подозревала: в ней зарождается новая жизнь. Все ее существо трепетало от этой мысли, но временами возникала и другая мысль: не будет ли это означать конец ее интимных отношений с мужем? Она вовсе не думала, что он вернется к своей любовнице — скорее она боялась, что отныне он будет обращать на нее внимание только из-за осуществившегося желания иметь наследника, а не потому, что испытывает неутолимую потребность в ней.

Эти мысли терзали ее постоянно, и ей никак не удавалось отогнать их. Именно поэтому ее отношение к мужу изменилось — она уже не могла отвечать на его ласки с прежней страстью. И теперь она все чаще вспоминала: «А ведь он никогда не говорил мне, что любит меня». Теперь Чарити стала притворяться, что спит, когда в спальню входил Август.

Перемена в их отношениях произошла во время рождественских праздников, которые они провели на озере Лейв. Затем супруги отправились на виллу принца Зоей — там Август и его друзья могли поохотиться. К величайшему облегчению молодых супругов, принцесса Екатерина решила на праздники вернуться в Венецию, так что они наконец-то избавились от ее постоянных нравоучений. Гарри сопровождал их, но в эти дни Чарити развлекал ее новый друг. Это был младший сын одного из юрских дворян, которого Чарити часто встречала, когда приезжала в Юлию вместе с лордом Льюисом. Барону Максимилиану Бродеру было всего двадцать лет, и он был помешан на лошадях. Чарити пригласила его сопровождать их на рождественские праздники за несколько недель до ее охлаждения к Августу.

В сложившихся обстоятельствах молодая принцесса была рада обществу Макса. Гарри, как щенок, повсюду следовал за Августом, леди Стефани проводила все время с Эмилем, а Чарити общалась с Максом. Они часами говорили о лошадях и об их обучении, а также совершали верховые прогулки — в этих случаях их сопровождал лорд Льюис.