Мой принц - Вулф Джоан - Страница 47

Чарити же сидела в одном из позолоченных кресел, проглядывая программку и разговаривая с Карло. Август молча поглядывал на нее и почему-то хмурился время от времени.

Наконец принцесса Екатерина решила, что пора сесть. Она согнала Карло с его места и села рядом с Чарити. Август молча кивнул — он одобрял действия матери.

К принцу присоединился Карло; он с улыбкой проговорил:

— Приятно сознавать, что французское чудовище упрятано под замок и теперь все по-старому.

Принц тоже улыбнулся:

— Да, верно. Очень приятно сознавать…

Взгляд кузена Карло остановился на Чарити.

— Ваша жена очаровательна. Такая хрупкая и грациозная — словно олененок.

Август снова нахмурился. Ему не нравилось, как Карло смотрел на Чарити. И не нравилось, что он назвал ее «олененком».

Кузен бросил на принца насмешливый взгляд:

— Я только смотрю и восхищаюсь. Я же не прикасаюсь.

В этот момент раздались звуки музыки, и принц вынужден был отвернуться от кузена. Оба заняли свои места.

Музыка Моцарта была божественной, а артисты из Мюнхена пели, как ангелы. За всю свою жизнь Чарити никогда не слышала такой прекрасной музыки — ей казалось, что она попала в какой-то волшебный мир. К счастью, Веккио оказались великолепными спутниками для ее первого оперного опыта. Они были итальянцами, боготворили музыку и слушали оперу с тем же восторгом и вдохновением, что и Чарити. В карете по дороге домой она нашла в Карло особенно сочувствующего слушателя. Пока они беседовали, щеки Чарити раскраснелись от возбуждения — так рада она была найти человека, разделявшего ее чувства и ее страсть.

Чарити чувствовала необыкновенный подъем от своего первого общения с оперным искусством. Она улеглась в постель, даже не вспомнив о том, что Август не произнес ни слова за весь путь домой.

Наконец настал долгожданный праздник, но Чарити думала лишь о том, что ей придется провести почти весь день в обществе мужа и его любовницы. Душевный подъем, вызванный музыкой Моцарта, сменился грустью, и Чарити стоило огромного труда заставлять себя улыбаться.

День Озбальда должен был начаться благодарственной службой в соборе Юлии, и утром, после завтрака, к Чарити прибыл слуга, объявивший, что карета подана. Она твердой поступью спустилась по веерообразной парадной лестнице к сверкающему черному экипажу. У кареты ее уже ждал принц.

Подойдя к нему, она бросила на него быстрый мимолетный взгляд и тут же отвернулась. Принц выглядел очень элегантно в двубортном темно-синем фраке и белом жилете. Улыбнувшись жене, он сообщил:

— С нами едет мама. Вы ведь не возражаете? Насмешливо взглянув на мужа, Чарити проговорила:

— Вы улыбаетесь, Август, но, похоже, не очень-то рады.

Принц хотел что-то сказать, но в этот момент наверху лестницы появилась принцесса Екатерина Она начала спускаться вниз, а ее медно-золотистые волосы сверкали в лучах утреннего солнца.

— Как она красива! — искренне восхитилась Чарити.

Принц покосился на стройную фигурку жены и пробормотал:

— Думаю, вы самая очаровательная девушка из всех, что я когда-либо видел.

Щеки Чарити окрасились румянцем. Как мило с его стороны сделать такое замечание!

— Август, вы должны сказать вашей матери, что она великолепно выглядит. Вы никогда не делаете ей комплиментов, а она обожает это.

Тут принцесса Екатерина наконец-то приблизилась к ним:

— Август… Малышка Чарити… Как замечательно вы оба выглядите.

— И вы выглядите великолепно, мама, — сказала Август.

Принцесса просияла:

— Спасибо, мой дорогой.

— Нам пора садиться в карету, — объявил принц. — Не пристало опаздывать на мессу.

Чарити — она была ужасно рада, что не осталась наедине с мужем, — постаралась разговорить свою свекровь, а принцесса Екатерина всю дорогу болтала без умолку. Перед собором они встретили Карло и Антонио, и Антонио проводил Екатерину в церковь. Чарити же пошла вместе с мужем.

Они зашли в собор и направились к центральному нефу. Алтарь пылал от зажженных свечей, их свет сверкал на золотых подсвечниках и дарохранительнице. Все места в соборе были заняты горожанами, и все они повернули головы и наблюдали, как их принц и принцесса направлялись к передней скамье.

Чарити шла, не поворачивая головы и не поднимая глаз, но она знала, в какой момент они прошли мимо баронессы Цайс. Наконец принц с принцессой заняли свои места, и благодарственный молебен начался.

После мессы Чарити и Август торжественно проследовали к выходу, спустились по кафедральной лестнице и заняли места в карете, где к ним присоединилась принцесса Екатерина. Затем они проехали до ратуши, где мэр города и другие видные горожане устроили праздничный завтрак. После все вернулись во дворец, чтобы подготовиться к грандиозному приему, который Август собирался провести в тот же день.

Все мероприятия, запланированные на День Озбальда, прекрасно удались. Принц оглядывал элегантных гостей, собравшихся в банкетном зале, и говорил себе: «Не так давно в этом дворце жил один из генералов Наполеона, а в городе были расквартированы французские войска. И вот теперь, в День Озбальда, все убедились: в Юру вернулась прежняя жизнь. Но почему же я не чувствую себя счастливым?»

Принц покосился на венецианского кузена. Карло вился вокруг Чарити, и это Августу совсем не нравилось; каждый раз, когда он смотрел в сторону Чарити, он видел Карло, обмахивавшего ее веером или подносившего ей стакан пунша. К тому же он то и дело наклонялся и что-то шептал Чарити на ушко.

— Принц, почему вы хмуритесь?

Август невольно вздрогнул: он сразу же узнал этот голос — голос Евы Цайс. Повернувшись к ней, он заставил себя улыбнуться и проговорил:

— Видите ли, я сейчас думал о наполеоновском генерале, который прихватил с собой картину Тинторетто, висевшую когда-то вон на той стене.

Ева засмеялась и села рядом с принцем. Он несколько минут беседовал с ней, а потом вдруг почувствовал, что кто-то смотрит на него. Принц повернул голову и встретился взглядом с Чарити. Щеки ее вспыхнули, она тут же отвернулась от мужа и, взглянув на Карло, что-то сказала ему.