Аннабель, дорогая - Вулф Джоан - Страница 12

Топпер, мой гнедой конь, обмахивался хвостом от мух.

— Поедем дальше. — Джайлз тронул пони. Мы поравнялись с фермой Уошбернов.

— Джайлз, нам пора возвращаться, — сказала я. Однако сын перешел с рыси на галоп. Испугавшись, я последовала за ним.

Услышав позади стук копыт, пони помчался еще быстрее, а Джайлз, привстав в стременах, ухватился за гриву.

Стремительно обойдя пони, я постепенно сбавила скорость. Когда обе лошади пошли шагом, я обернулась.

Глаза Джайлза сияли от счастья.

— Я никогда еще не ездил так быстро, мама! А это такое удовольствие!

Что ни говори, а он все-таки мой сын.

— Ты не должен этого делать, пока не научишься пользоваться поводьями.

— А когда я научусь?

— Думаю, через год-другой.

— Через год?!

— Если проявишь усердие, возможно, и раньше. А теперь поедем назад.

Внимание Джайлза привлекли заброшенные поля.

— А почему на этой ферме ничего не растет, мама?

— Эти поля арендует мистер Уошберн, а он так болен, что даже не засевал их.

— А почему ему не помогли? — удивился Джайлз.

— К сожалению, мистера Уошберна не любят. Он не очень хороший человек.

На западе я вдруг заметила повозку с запряженным в нее незнакомым кобом . Так как дорога заканчивалась перед уэстонским парком, повозка могла направляться только на ферму Мэшпо или на эту заброшенную. Мне не удалось избежать встречи.

Повозка остановилась, и я увидела Джема Уошберна, сына больного старика.

— Мисс Аннабель! — Он снял шляпу.

Его иссиня-черные волосы блестели на утреннем солнце. Он заметно возмужал, но глубоко посаженные бледно-голубые глаза не изменились.

— Как ты, Джем? — спросила я.

— У меня все в порядке, спасибо. — Он бросил взгляд на Джайлза, смотревшего на него с нескрываемым любопытством.

— Это мой сын, — сказала я. — Джайлз, а это мистер Уошберн. В детстве он очень дружил с твоим дядей Стивеном.

— Мне очень жаль, что ваш отец болен, — вежливо проговорил мальчик.

Джем изумленно уставился на меня.

— Джайлз удивился, что ваши поля запущены, и я объяснила ему, что твой отец болен.

— Он умер сегодня утром, — глухим голосом сообщил Джем. — Я ездил в деревню поговорить с пастором.

— Время неудачное, — заметила я. — Все заняты жатвой.

Джем пожал плечами:

— Что ж, мы похороним его завтра, и если никто не придет, тут уж ничего не поделаешь. Я не удивлюсь, он ведь ни с кем не дружил.

— Стивен вчера вернулся, — сказала я. — Я сообщу ему о том, что случилось. — Мой голос звучал холодно, как ни старалась я скрыть свои чувства.

Джем нахмурился:

— Передайте ему, что, если он не захочет видеть меня, я его пойму.

— Не сомневаюсь, что захочет. — Я натянула поводья. — Если тебе нужна помощь, сразу скажи Адаму.

Его глаза были так же холодны, как и мои.

— Благодарю, но едва ли мне что-нибудь понадобится от вас, — тут он сделал многозначительную паузу, — миледи.

— Поехали, Джайлз, — сказала я, и мы бок о бок направились к уэстонскому парку. Заметив мое волнение, Джайлз до самой конюшни не проронил ни слова.

День выдался очень теплый, и я решила, что собакам было бы неплохо искупаться в озере. Джаспер вызвался сопровождать меня, и мы пошли по тропе через большой парк, разбитый известным архитектором по заказу деда Джералда. В великолепных рощах — буковых, каштановых и дубовых — обитало более ста оленей. Озеро казалось бесценной жемчужиной в этом дивном парке. По ту сторону озера виднелись пологие склоны Даунза.

У самого берега Джаспер взмахнул рукой, собираясь бросить в воду палку. Мерлин и Порция застыли в радостном ожидании. Едва палка мелькнула в воздухе, собаки прыгнули в воду. Я отметила, что мой спутник забросил палку куда дальше, чем я. Собакам придется потрудиться, чтобы добраться до нее.

Солнце сильно пекло, и я порадовалась, что на мне широкополая соломенная шляпа и тонкое ситцевое платье.

Джаспер же, как и подобает сельскому джентльмену, был в бриджах, сапогах и сюртуке. Мне стало жаль его.

— Если хочешь, сними сюртук, Джаспер, ведь очень жарко.

— С удовольствием, только если ты не скажешь об этом моей матери.

Я рассмеялась:

— И это герой, бестрепетно сражавшийся с врагами!

Он снял сюртук.

— Мама бывает очень разочарована, когда не оправдывают ее ожиданий.

— Пожалуй, мне стоит попытаться так же воздействовать на Джайлза.

Порция схватила палку, и собаки выскочили на берег. Порция подбежала к Джасперу, надеясь, что он снова бросит палку. Взяв сюртук, я заметила, что плечи не подбиты ватой, как у большинства лондонских денди. Джаспер так крепко сложен, что не нуждается в этом. Он снова зашвырнул палку в воду.

На этот раз Мерлин опередил Порцию. Глядя, как мои черные спаниели рассекают воду, я спросила Джаспера:

— Какие же у тебя планы теперь, после окончания войны?

— Не знаю.

Я взглянула на него из-под полей шляпы:

— Насколько я помню, тобою всегда владело одно желание — получить офицерский чин. Стало быть, ты навоевался?

Его лицо, такое же характерное, как у всех Грэндвилов, выразило задумчивость.

— Пожалуй, да, Аннабель. Желание воевать пропало у меня после Бургоса. Там полегло слишком много людей… — Он тряхнул головой, точно стараясь избавиться от кошмарных видений.

— Да, — согласилась я, — народу погибло много.

— Жаль, что мне не пришлось увидеться с Джералдом, — проговорил Джаспер.

— Это был ужасный удар, — отозвалась я.

— Печально, что меня здесь не было.

— Спасибо тебе за письмо, Джаспер. Я ценю твою поддержку. Правда ценю. Твои мать к отец проявили ко мне необычайную доброту.

Мерлин деликатно положил палку к ногам Джаспера, и тот снова забросил ее в озеро.

— Чем ты займешься, если выйдешь в отставку? — полюбопытствовала я.

— У папы есть небольшое поместье в Нортгемптоншире, и он хочет передать его мне.

— Я не слышала об этом поместье.

— Он получил его совсем недавно от какого-то дальнего родственника моей матери. Дом в хорошем состоянии. Есть там и несколько ферм. — Легкий ветерок разметал рыжеватые волосы Джаспера. Все Грэндвилы, кроме Стивена, светловолосые.

— Нортгемптоншир, — задумчиво повторила я. — Великолепное место для охоты.

— Такая роскошь мне не по карману, — заметил Джаспер.

Я прикусила губу, раздосадованная своей неделикатностью. Охота во всех графствах — весьма дорогое удовольствие. Мне следовало бы придержать язык.

— Сейчас, находясь в бессрочном отпуске, — продолжал Джаспер, — я могу как следует подумать и решить, что делать дальше. Пока ничто не мешает мне отдыхать и наслаждаться спокойной домашней жизнью.

Собаки уже вернулись, но Джаспер, не замечая их, смотрел на меня. Вокруг его глаз пролегли тонкие морщинки. Должно быть, он часто щурился от яркого испанского солнца. Кожа его золотилась от легкого загара. Расстегнутый ворот сорочки открывал сильную шею.

«Вот и он уехал мальчиком, а вернулся мужчиной», — подумала я.

— Уэстон навсегда останется моим домом, — глухо промолвил Джаспер. Я улыбнулась:

— У нас было очень счастливое детство, и порой мне жаль, что мы не можем вновь стать детьми, у которых одна забота: как бы выпросить побольше булочек у поварихи твоей матери.

— Неизменно радушную миссис Спрейг, — он тоже улыбнулся, — никогда не раздражало, что мы путались у нее под ногами.

— Тебе всегда доставалась самая большая булочка, — напомнила я. — Мы со Стивеном считали это несправедливым.

— Но ведь это же был мой дом, — возразил Джаспер.

Поняв, что игра закончилась, собаки отряхнулись. Мы с Джаспером отпрянули, когда на нас посыпались брызги.

— Пойдем в павильон для рыбной ловли, — предложила я.

Мы последовали за собаками вдоль берега.

— Помнишь наш клуб? — спросил вдруг Джаспер.

То, что он называл клубом, создал Джералд на третье лето после того, как я поселилась в Уэстоне. Наслушавшись рассказов отца о его лондонском клубе (граф принадлежал к клубу Уайта), он решил в подражание ему создать свой собственный. Членами стали сам Джералд, Джек, Стивен и Джаспер. Собрания клуба он, с разрешения моей матери, проводил в одной из пустовавших спален.