Полицейская сага - Вудс Стюарт - Страница 69

Они наткнулись на Хью Холмса и доктора Фрэнка Мадтера. Доктор Фрэнк держится не так хорошо, как мистер Холмс, подумал Билли. Кожа да кости. Холмс отозвал Билли в сторонку.

– Что думаете насчет завтрашнего большого жюри?

– Боюсь, много шума из ничего. Если бы мы могли рассчитывать на прорыв, на свидетеля, подтверждающего заявление Маршалла, получить дополнительный материал на Баттса и Уорда, то не исключено, что мы бы оказались в лучшем положении. А что слышно в связи с выборами?

Холмс улыбнулся.

– Пока что самое знаменательное событие – это классная стрельба вашей жены. О таком слагаются легенды. Эта история поднимет вас на недосягаемую высоту не только на период выборов. Как жаль, что я не купил ружье Джинни сорок лет назад!

– Я своей жене ружья не покупал. Она сама его купила. И сказала мне об этом только тогда, когда все уже было позади.

– Ну, и правильно. Вы бы ее только отговаривали.

– Она мне сказала то же самое.

– Знаете, что в этом году впервые за все время Хосс Спенс не выставляет скот? Он чувствует себя страшно униженным, и зол, как черт, на Эмметта.

– Поделом вору и мука. Надеюсь, что Эмметт еще целый месяц не сможет сидеть. Плохо, однако, то, что Хосс входит в состав большого жюри. От него нам добра ждать нечего.

Тут к Билли подошла маленькая девочка и дернула его за рукав.

– Извините, полковник Ли, – произнесла она, – но моя мама сказала, что вам пора оценивать пироги.

– Осторожно! – улыбнулся Холмс. – Ложный шаг может стоить вам избрания.

Билли забрал с собой Патрицию и пошел вслед за ребенком к стенду с пирогами. Почти двадцать минут он бродил, вооружившись вилкой, трогал, пробовал, облизывался, закатывал глаза. Стоя рядом с толпой зевак, Патриция еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться вслух.

Наконец, он предстал перед толпой, держа в каждой руке по пирогу, и стал держать речь.

– Только мои политические противники могли бы поставить меня в подобное положение в ночь перед выборами, – проговорил он, и толпа рассмеялась вместе с ним. – Полагаю, что в подобной ситуации как-то очутился Авраам Линкольн, когда баллотировался в конгресс от штата Иллинойс, и мне так бы хотелось вспомнить, как именно он тогда поступил. – Толпа опять рассмеялась. – Вот передо мной лучший за всю мою жизнь персиковый пирог и лучший за всю мою жизнь бататовый пирог, и я обязан сделать выбор между ними. Это нечестно.

Билли оглядел собравшихся и заметил Санни Баттса в гражданской одежде, проходящего в середину павильона. И вернулся к судейству.

– Персик – такой красивый фрукт и вдобавок символ нашего штата, а графство Меривезер производит больше персиков, чем любое другое графство в Америке, так что, полагаю, если бы я принял решение против персика, меня могли бы обвинить в откровенно антипатриотическом поведении. А коль скоро дело обстоит именно так, то надеюсь, что все оценят, какой я совершаю политический смелый поступок, когда заявляю, что победитель – батат, ибо любой кулинар, берущий в руки батат, заранее попадает в тяжелейшую ситуацию. И тот, кто может сделать столь непрезентабельный продукт, как батат, таким вкусным, как этот пирог, заслуживает голубой ленты.

С этими словами он поцеловал раскрасневшуюся победительницу в щечку, вручил ленту и исчез.

– А ты, оказывается, большой ловкач! – проговорила Патриция, перехватив его у выхода из павильона.

– Неважно. Рецепт взяла?

– И не один, а оба, – рассмеялась она, победно размахивая двумя листками бумаги.

– Пойдем, поищем тебе быка, пока леди, испекшая персиковый пирог, не накинулась на меня.

В алкогольном тумане Санни буквально летал по территории ярмарки. Подмигивал девушкам, пошучивал с их кавалерами, катался на аттракционах, со звоном выбивал максимум на силометре. Он никогда еще так себя не чувствовал, никогда, подумал он, и ему никогда так не хотелось женщины, как в этот миг. Более, чем на неделю, он был выведен из строя, пока заживали раны от столкновения с двумя девушками у бассейна, но теперь он был в порядке. И не просто в порядке.

Как только он увидел эту девушку, у него тотчас же появилась эрекция. Она вместе с двумя другими девушками танцевала на эстраде что-то медленное под пущенную через усилитель пластинку. Девушка была юной, не старше восемнадцати или девятнадцати, но высокая и с пышной грудью, как раз в его вкусе. Тут зазывала стал приглашать публику на шоу внутрь палатки позади эстрады, собирая с желающих по полдоллара. Пара безусых юнцов со смехом пошли прочь. Санни сунул зазывале под нос значок и прошел в палатку.

Не прошло и секунды, как кто-то взял его под локоть.

– Нельзя ли переговорить, начальник?

И кивнул в сторону артистического прохода в боковой части палатки. Санни последовал за этим человеком.

– Послушайте, начальник, у нас сегодня первое представление, и мы хотим показать ребятам настоящее шоу, понятно? Но мы не хотим проблем.

– Конечно, мне и так все ясно. Я сам пришел на шоу.

– Ну, тогда прекрасно, – проговорил мужчина, и Санни вдруг почувствовал, как прямо в руки лезет пачка банкнот. – Надеюсь, что вы, как всегда, пожертвуете это в местный благотворительный фонд по собственному выбору. Уверен, что найдется молодежная организация, нуждающаяся в помощи.

Хитро подмигнув Санни, он выскользнул из палатки.

Санни присоединился к толпе зрителей. Началось представление, шедшее под рев и топот собравшихся. Три девушки мелодично работали под музыку, дразня публику, раздеваясь, но не до конца. Каждая из них в решительную минуту скрывалась за кулисами, а толпа требовала еще. Тогда появился зазывала и стал предлагать «шоу для избранных», за которое большинство мужчин, пришедших в балаган, отвалило еще по пятьдесят центов.

Эстрады больше не было, только загородка размером два на четыре фута, отделявшая девушек от пришедших на шоу мужчин. Теперь девицы работали у самой ограды, совсем близко от зрителей, раздетые до чашечек на ниточках и трусиков-шнурочков. То и дело сокращая расстояние, девушки даже давали возможность дотронуться до себя и чуть-чуть пощупать.

Молоденькая остановилась прямо перед Санни, танцуя как бы для него одного. Она придвинулась и дала ему возможность обнять ее за талию и запустить пальцы под одну из чашечек. Но через миг она ускользнула, правда, слегка проведя рукой по ширинке. На этом представление окончилось, и после бесплодных вызовов на «бис» мужчины стали медленно расходиться. А неудовлетворенный, дрожащий с ног до головы Санни остался.

Он нырнул под канаты ограждения и прошел через артистический выход, куда только что юркнули девушки. И очутился на улице, перед небольшим трейлером. Менеджер, тот самый человек, который давал ему деньги, оказался тут как тут.

– Чем могу служить, начальник?

– Где девушка? – требовательно спросил Санни.

– Ну, она отдыхает перед следующим шоу. Приходите, будем рады.

– Я думаю, хорошо было бы устроить с нею индивидуальное шоу. Так где она?

– Послушайте, начальник, девушка у нас новенькая, и, кроме того, она всего пару месяцев, как замужем, понятно? – Он взял Санни под руку и попытался увести в балаган. – Послушайте, вот что я вам скажу. Приходите, когда мы кончим, часиков в двенадцать ночи, и я познакомлю вас с маленькой брюнеткой. Припоминаете? Поверьте, с нею вы прекрасно проведете время.

Санни выдернул руку и направился к трейлеру.

– Не когда вы кончите, и не с брюнеткой, – заявил он. – А с высокой – и сейчас. – Санни отворил дверь трейлера и зашел внутрь. Девушка сидела у крохотного туалетного столика в измазанном купальном халате и ела конфеты из коробки.

– Эй, милая! – промурлыкал Санни, приближаясь к ней. – Незачем портить фигуру шоколадками!

Девушка поднялась и сделала шаг назад. Халат раскрылся, и обнажились груди великолепной формы. Девушка быстро схватилась за полы, завернулась и завязала пояс. Не теряя времени, менеджер вскочил в трейлер вслед за Санни.