Волшебный поцелуй - Вудивисс Кэтлин - Страница 25

Но были среди гостей и те, кто искренне радовался за молодоженов, воздавая должное красоте и элегантности самой Рейлин и ее наряду. Вне сомнений, платье обошлось Джеффри в целое состояние, но столь обеспеченный человек вполне мог позволить себе разодеть красивую жену в пух и прах.

Фаррел и Элизабет обменивались многозначительными улыбками, когда то тут, то там гости делились впечатлениями, обсуждая костюм молодой хозяйки Оукли. В какой-то момент Элизабет молча пожала руку маэстро, и это пожатие не осталось незамеченным. Более того, Фаррел был немало удивлен таким проявлением чувств, ибо до сих пор Элизабет избегала даже дотрагиваться до него. Он вопросительно взглянул на темноволосую красотку, и она подняла на него свои карие глаза. Результат этого обмена взглядами оказался совершенно потрясающим. Впервые Фаррел смог задержать взгляд Элизабет настолько, чтобы попытаться заглянуть в ее сердце, и то, что он увидел, внушило ему надежду. Теперь он знал, что сердце Элизабет скрывает чувства к нему более нежные, чем это можно было бы предположить. Фаррел погладил свою помощницу по тонкой руке, невинной лаской позволив проявиться чувству, которое держал в узде столько лет. Элизабет затаила дыхание, губы ее дрогнули.

Как бы ни хотелось ей со всей женской теплотой и нежностью ответить на его вопросительный взгляд, она в полной мере осознавала опасность, которой подвергала себя, идя на поводу у своего чувства, и все же ей было трудно не поддаваться гипнотическому воздействию его мужского обаяния, его улыбки. Будучи ассистенткой мистера Ива и постоянно сталкиваясь с его заказчицами, Элизабет лучше других понимала необходимость не позволять себе ошибок, которые допускали другие. И все же иногда ей так хотелось, чтобы хотя бы малая толика его внимания досталась и на ее долю!

Усилием воли Элизабет заставила себя убрать руку, надеясь на то, что Фаррел не заметит, как она дрожит.

На счастье, к этому времени гостям предложили перекусить.

— Если вы не возражаете, мистер Ив, я бы хотела посмотреть, чем нам предлагают полакомиться. Должна признаться, что в спешке я забыла поесть. К тому же, — как бы невзначай бросила Элизабет, — несколько наших молодых заказчиц поглядывают на вас, явно надеясь потанцевать с вами. Думаю, вам это будет приятно.

Не желая отпускать ее от себя, Фаррел взял Элизабет под локоть.

— Послушайте, Элизабет, я вовсе не против присоединиться к вам. К чему соблюдать формальности, когда мы не на работе? Почему же не хотите называть меня по имени?

Элизабет собралась было ответить, но осеклась. Откашлявшись, она предприняла еще одну попытку.

— Вы полагаете, что это возможно, когда вокруг так много досужих сплетниц? До сих пор нам удавалось избегать опасности попасть к ним на язычок, так как мы не появлялись вместе на людях. Стоит им услышать, что я называю вас по имени, они домыслят бог знает что. Излишняя фамильярность нам только повредит.

Фаррелу так хотелось послать к черту всех этих склочных баб, любящих совать нос в чужие дела. Если бояться слухов, можно превратить свою жизнь в самое унылое существование. Неохотно он принял ее отговорку, что не означало его согласия с ней. Просто Фаррел лучше других знал железную волю своей помощницы и прекрасно понимал, что ему предстоит немало потрудиться, чтобы сломить ее сопротивление, особенно если речь идет о делах сердечных.

Из противоположного угла помещения на вальсирующих молодоженов смотрела в лорнет высокая приятная женщина средних лет. Надменно приподняв бровь, она наклонилась к стоящей рядом женщине:

— Я, по-видимому, не поняла вас, миссис Брюстер. Вы хотите сказать, что мистер Бирмингем нашел свою жену под повозкой? Звучит примерно так же, как если бы он обнаружил ее под капустным листом в соседском огороде. Достойные женихи здесь, в Каролине, не ищут себе невест столь экзотическим способом, не так ли?

Пышнотелая коротышка, явно раздраженная недоверием своей собеседницы, принялась энергично обмахиваться веером.

— Моя дорогая миссис Винтроп, я ничего подобного не говорила! Мисс Рейлин не была под повозкой, хотя могла бы оказаться под колесами, если бы мистер Джеффри не бросился на дорогу и не остановил взбесившихся лошадей.

Высокий господин, оказавшийся поблизости, тоже заинтересовался рассказом.

— Прошу вас, просветите меня, миссис Брюстер. Вы крайне взбудоражили мое любопытство.

— С удовольствием, милорд, — кокетливо взмахнув ресницами, сказала миссис Брюстер и начала подробно описывать обстоятельства первой встречи будущих молодоженов.

Между тем Джеффри, не подозревая, что является объектом самой оживленной дискуссии, продолжал танцевать с женой, купаясь в лучах ее восхищенного взгляда, горячего, как солнце в летний день.

— Говорил ли я тебе, мое сокровище, как восхитительно ты выглядишь сегодня? Впрочем, для меня никакой наряд не сравнится с тем, что дала тебе природа, и больше всего ты мне нравишься, когда на тебе вообще ничего нет. Тебе хорошо сейчас, Рейлин?

— Очень!

Танцуя с мужем, Рейлин вновь ощущала себя маленькой девочкой, встретившей в чудесном саду своего принца. Погладив атласный лацкан фрака с любовной нежностью, она сказала:

— Ты заставляешь меня почувствовать себя твоей принцессой, Джеффри.

— Я тут ни при чем. Ты действительно хороша, как сказочная принцесса. У меня кружится голова, когда я смотрю на тебя. И еще это платье… Если бы я не имел счастья видеть, как ты одеваешься, я бы подумал, что Фаррел уговорил тебя отказаться от всех этих дамских штучек, что одевают под платье. Наряд сидит на тебе как влитой. Ты божественна, моя любовь!

Джеффри напомнил Рейлин о приготовлениях к балу, и она с блаженной улыбкой мысленно перенеслась на пару часов назад, когда муж, растянувшись на кровати, словно султан в опочивальне любимой жены, любовался тем, как она одевается.

— Этот атлас такой воздушный, что я почти не ощущаю его.

— Зато я ощущаю тебя под этим платьем, — прошептал Джеффри, привлекая ее к себе, — и готов съесть живьем.

— У нас гости, Джеффри!

— Ну и что? Из-за того, что у нас гости, я не перестану вспоминать о том, как ты красива под этим платьем и как ты выглядишь, когда лежишь в моих объятиях, изнемогая от страсти.

Рейлин порозовела от смущения и от будоражащих воспоминаний о тех многочисленных моментах, когда она забывала в лихорадке страсти обо всем в объятиях мужа. Весь ее опыт в любовной игре сводился к тому, чему научил ее Джеффри, а он, похоже, был весьма дерзким и изобретательным любовником. Она так и не решалась спросить его о том, где он приобрел свой опыт. Впрочем, когда его темнеющий от желания взгляд касался ее тела, ничто уже не имело значения, кроме ее страсти к нему.

— Знаешь, перед моими глазами встают те же возбуждающие картины.

— Мы, похоже, и видим, и чувствуем одинаково. Много раз в течение дня я вдруг ловлю себя на том, что представляю нас в спальне одних.

— Мне любопытно узнать одну вещь. — Рейлин склонила голову набок. — На нашей кровати спокойно могла бы разместиться целая семья. Когда ты заказывал ложе столь внушительных размеров, то думал о чем-то конкретном?

— Полагаю, взглянув на нашу кровать, можно было бы подумать, что она предназначена для двоих.

— А это было не так?

— Скорее, именно так. С тех пор как ко мне стали являться видения рыжеволосой богини с прекрасным телом, белым, как слоновая кость, я уверовал в то, что рано или поздно мои мечты воплотятся в реальность, и я не ошибся. Мне приснилось, что я поцелуем оживил свою мечту и…

— Твои поцелуи могут зажечь сердце самой холодной красавицы.

— Ты некогда была самой неприступной из них.

— Все оттого, что я ничего не знала о восторге, который ждет меня в твоих объятиях.

Джеффри запрокинул голову и от души рассмеялся, а Рейлин в испуге огляделась и, к своей досаде, заметила, что взгляды окружающих прикованы к ним. Впрочем, этого можно было ожидать, и ей только оставалось с этим смириться.