Волк и голубка - Вудивисс Кэтлин - Страница 89

— Для тебя, госпожа. Купание с благовониями поднимет дух и улучшит настроение.

Устремившись к двери, он бросил через плечо:

— Надень желтый наряд, что я тебе купил. Тебе к лицу этот цвет.

Эйслинн рассерженно плюхнулась на край кровати.

— Ай-яй-яй, — покачал головой Вулфгар, останавливаясь. — Ты ведь, кажется, хотела угодить мне? Или забыла, в чем долг рабыни?

Он улыбнулся и, пообещав, что скоро придет, закрыл за собой дверь.

Эйслинн неохотно позволила женщинам помочь ей вымыться и растереть себя душистым маслом. Они так долго возились с ее волосами, что казалось, решили растянуть это занятие на целый день; в конце концов зачесали их наверх и перевили желтыми лентами. Потом надели на Эйслинн шелковое нижнее и бархатное верхнее платья и застегнули на бедрах золотой филигранный пояс с кинжалом.

Мидерд, отступив, восхищенно оглядела ее, прежде чем улыбнуться сквозь слезы радости.

— О миледи, вашу красоту нельзя описать словами! Я так рада, что он привез вас назад!

Эйслинн дружески обняла женщину.

— По правде говоря, Мидерд, я тоже, однако до сих пор не могу понять, нужна ли ему или он найдет другую.

Застенчивая Глинн ободряюще погладила хозяйку по спине, не сумев подобрать нужных слов утешения. Эйслинн прижала ее к себе, но Мидерд позвала девочку, напомнив, что нужно убрать комнату до возвращения Вулфгара. Через несколько минут дверь открылась, и он появился на пороге. Женщины мгновенно исчезли.

Вулфгар, расставив ноги и заложив руки за спину, встал перед Эйслинн и окинул ее оценивающим взглядом. Раздраженная столь бесцеремонным осмотром, Эйслинн холодно посмотрела на него. Он шагнул ближе и, слегка приподняв ее подбородок, коснулся губ нежным поцелуем.

— Ты прекрасна, — хрипло прошептал он, и девушке, потребовались все силы, чтобы не обнять Вулфгара, не прижаться к его груди. Но он, тихо рассмеявшись, отступил. — Нельзя слишком хвалить рабыню, а то еще загордится. Спускайся в зал — остальные уже ждут.

Он исчез, а Эйслинн, все еще ощущая прикосновение его губ, раздраженно топнула маленькой ножкой.

— Рабыня, чья обязанность угождать ему, и ничего больше. Похоже, один Господь сможет убедить его, что лучшей жены ему не найти.

Гвинет тоже оделась в лучшее платье и стояла в зале, исходя злобой, поскольку Вулфгар не позаботился объяснить, в чем дело, да еще заставил дожидаться Эйслинн. Вулфгар неспешно тянул эль, не обращая внимания на гневные взгляды сестры.

— Ты вытаскиваешь меня из постели без всякой видимой причины, лишь потому, что кто-то, видите ли, должен приехать! — взорвалась она наконец. — Кто может забрести в это Богом забытое место, кроме разве что последнего болвана?

— Ты, например, дорогая Гвинет, — весело заметил он, наблюдая, как она корчится в бессильной ярости. — Считаешь себя исключением, или мы здесь все до одного последние болваны?

— Смейся, братец, но пока я не вижу, чтобы твой драгоценный Вильгельм спешил обозреть эти владения.

— Хочешь, чтобы сам король навещал обычного небогатого лорда, владельца маленького поместья? — пожал плечами Вулфгар. — Его обязанности гораздо шире моих. Вряд ли у него хватит на это времени, особенно если его подданные так же постоянно ворчат и жалуются, как мои.

Гвинет пренебрежительно отмахнулась и направилась к очагу, где Хэм и Керуик вращали вертелы, на которых жарились туши кабана, оленя и мелкая дичь.

— Этого нам хватило бы на месяц, — прошипела она. — Ты беспечный расточитель, Вулфгар.

— На тебя не угодишь, — вздохнул тот и шагнул навстречу спускавшемуся по лестнице Болсгару, высокому и красивому в богатом наряде, который Вулфгар достал из своего сундука. Хотя пояс оказался слишком узким, туника сидела на нем как влитая.

— Клянусь, я вновь обрел юность, — усмехнулся старик, подходя ближе.

— Особенно в чужих одеждах, — фыркнула Гвинет.

— Вот как! Не горшку перед котлом хвалиться! А мне показалось, что ты сама не прочь позаимствовать кое-что чужое, — съязвил Болсгар, пристально глядя на золотистое платье, когда-то принадлежавшее Эйслинн. Гвинет повернулась к отцу спиной, и Болсгар, немедленно забыв о ней, принял из рук Вулфгара рог с элем. Они молча сидели, с наслаждением потягивая напиток, до тех пор, пока входная дверь не распахнулась. Один из людей Вулфгара внес довольно большой узел, завернутый в шкуры. Прошептав что-то Вулфгару на ухо, норманн положил ношу перед ним, и тот начал разрезать кинжалом веревку. Под шкурой оказались мужские одежды. Вулфгар повесил их на руку и подошел к Керуику, который ни на что не обращал внимания, занятый важным делом.

— Керуик!

Молодой человек поспешно обернулся и удивленно раскрыл глаза при виде знакомых вещей.

— Что, господин?

— Я прав, называя эту одежду твоей? — неприветливо проворчал Вулфгар, чем вызвал еще большее недоумение сакса.

— Да, господин, — неуверенно ответил Керуик. — Не понимаю, как она сюда попала. Я не брал ее из Крегана.

— Если ты заметил, ее только что доставили. Я посылал за ней человека.

— Сэр? — пролепетал Керуик, с сомнением глядя на высокую массивную фигуру Вулфгара, которому, конечно, никакие переделки не помогли бы натянуть одежду на себя.

— Не для меня, Керуик, а для тебя, — пояснил Вулфгар, словно прочитав его мысли. — Возьми и оденься, как подобает благородному рыцарю.

Керуик протянул было руку, но тут же вытер ладони о свою грубую тунику и лишь потом, по-прежнему ошеломленно, принял дар. Гвинет брезгливо поморщилась и, отвернувшись от брата, направилась в другой конец зала, чтобы в одиночестве предаться горьким мыслям.

— Мои люди сообщили, что наш гость уже в пути и скоро будет здесь, — объявил Вулфгар собравшимся.

Появление Эйслинн вызвало всеобщее волнение. Множество восхищенных мужских взоров было в этот момент устремлено на прекрасную деву. Сэр Милберн и сэр Гауэйн стояли у подножия лестницы, и молодой человек так пристально уставился на Эйслинн, что Милберну пришлось взмахнуть рукой у него перед глазами, вызвав при этом громкие смешки стоявших поблизости. Гауэйн предложил девушке руку и счастливо улыбнулся, когда та приняла его помощь.

— Миледи, ваша красота слепит мои глаза и заставляет заплетаться язык. Не могу найти подходящих слов, чтобы выразить, как вы прекрасны.

Искоса глянув на Вулфгара, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Болсгар подталкивает его локтем, Эйслинн призывно улыбнулась юноше.

— Вы так красноречивы, сэр рыцарь, что многие девы, вне всякого сомнения, падут жертвами ваших чар.

Довольный комплиментом, Гауэйн гордо оглядел собравшихся, но тут же поежился, заметив, что к ним присоединился Вулфгар. Рыцарь сразу же осекся и сильно покраснел при виде его вопросительно поднятых бровей.

— Что случилось, сэр Гауэйн? Кажется, тебе больше нечего делать, кроме как любезничать с моей рабыней?

Гауэйн едва не проглотил язык, не зная, куда деваться от смущения. Все последние дни, когда Вулфгар перестал обращать внимание на саксонскую красавицу, молодой человек терзался одной мыслью — не появилась ли у него хотя бы слабая надежда на взаимность.

— Нет, господин, нет, — горячо уверил он. — Я всего лишь воздал должное ее изысканной красе.

Вулфгар сжал тонкую руку Эйслинн и, притянув девушку к себе, широко улыбнулся расстроенному Гауэйну:

— Ты прощен. Но отныне будь осторожен и хорошенько подумай, прежде чем еще раз решиться на подобное. Ты знаешь, ради женщины я и волосом не пожертвую, но из-за этой… могу раскроить твой череп, сэр Гауэйн.

Убедившись, что и молодой рыцарь, и окружающие хорошо расслышали предостережение, Вулфгар отвел Эйслинн к тому месту, где стоял Болсгар. Старик окинул ее восхищенным взглядом:

— Ах, Эйслинн, до чего же ты пригожа! Даже этим старым глазам приятно на тебя смотреть! Я прожил почти шесть десятков лет, но еще не встречал подобной красоты!

— Ты очень добр, господин.

Эйслинн присела перед Болсгаром, но, ощутив взгляд Вулфгара, спросила: