Волк и голубка - Вудивисс Кэтлин - Страница 51

Рагнор низко склонился перед запертой дверью:

— Скоро, голубка моя. Потерпи немного.

И, бесшумно ступая, направился в комнату Гвинет. Он нашел ее уже в постели: бледное тело без одежды выглядело хрупким и грациозным. Она сложила руки под грудью, и маленькие холмики казались полнее и соблазнительнее. Рагнор усмехнулся, запер дверь и принялся раздеваться. Лишь оставшись обнаженным, он лег и стал ласкать Гвинет.

Она тихо застонала и, осыпая любовника поцелуями, притянула к себе…

Ветер свистел в голых ветвях и стучал ставнями, пытаясь их распахнуть. Гвинет уютно устроилась под шкурами, молча наблюдая, как Рагнор одевается. Но как только он направился к двери, она приподнялась на локте.

— Любовь моя! — Рагнор остановился и оглянулся. — Еще совсем рано. Задержись ненадолго, отдохни подле меня.

— Отдохнуть? — насмешливо повторил он и тихо засмеялся. — В другой раз, Гвинет. Сейчас мне нужно выполнить поручение герцога, — сказал он и, даже не попрощавшись, покинул ее.

Дверь хозяйской спальни оказалась открытой. Рагнор заглянул внутрь, но в комнате никого не было. Зал тоже был пуст. Легкое разочарование охватило его при мысли, что не удастся перед отъездом взглянуть на Эйслинн. Выйдя на улицу, Рагнор увидел, что светит солнце, хотя и дует прохладный ветерок. Рыцарь потянулся и широко раскинул руки, наслаждаясь теплом, но в этот момент краем глаза уловил какое-то движение и заметил, как в лесу мелькнули красно-золотистые волосы, словно ярким лучом пронизавшие мрак чащи. Вашель и остальные дремали около коней, так что его отсутствие пройдет незамеченным.

Рагнор с сожалением улыбнулся, припоминая тот, другой день в этом доме и ночь, которая последовала затем. Конечно, тогда он много выпил и вряд ли мог завоевать симпатии Эйслинн. И кроме того, был груб. с ней. Но, узнав всю глубину его нежности и желания, девушка еще может прийти к нему по доброй воле.

Норманн пошел за ней, недоуменно спрашивая себя, зачем все это ему нужно и почему он тратит столько усилий, пытаясь добиться этой девушки. Хотя Вулфгар сумел покорить несравненную красавицу, Рагнор никогда не испытывал недостатка в женском внимании и мог похвастаться бесчисленными победами. И все же, почему Эйслинн так предана Вулфгару? Она, конечно, понимает, что тот покинет ее, как покидал куда более богатых и благородных дам. Так почему же Рагнор последовал за ней, презрев долг и обязанности? Немного терпения — и Эйслинн достанется ему.

Но перед глазами вновь всплыло прекрасное лицо, и Рагнор, безмолвно признав поражение, ускорил шаги. Оказавшись в лесу, он нашел узкую тропинку, на которой еще виднелись следы маленьких ножек.

Эйслинн покинула дом, не желая вновь встречаться с Рагнором. Рана, нанесенная острым языком Гвинет, еще кровоточила, а при виде Рагнора становилось и того тяжелее. Он был причиной ее потерь и мук. Она прекрасно помнила ночь, проведенную с веревкой на шее, и его пьяные ласки. А отец в это время лежал мертвый на сырой земле… И каждый раз, когда она смотрела на Рагнора, страдания возвращались с новой силой.

Остановившись у ручья, девушка прислонилась к росшему на берегу древнему дубу и устремила задумчивый взор на темную журчащую воду. Она рассеянно подняла камешек и запустила его в весело пляшущий на середине солнечный зайчик. Мелкие волны докатились до самых ее ног.

— Хочешь лишить рыбу скудного зимнего обеда, голубка моя?

Эйслинн вскрикнула от неожиданности. Перед ней стоял улыбающийся Рагнор. Колени девушки подкосились. Ухватившись за ствол дерева, она окинула норманна настороженным взглядом.

— Я бродил по лесу, наслаждаясь покоем, и случайно увидел тебя. Гулять одной вдалеке от дома опасно. Найдется немало желающих…

Он осекся и, видя, что девушка колеблется, широко улыбнулся.

— Прости, что испугал тебя. Красавица, я лишь заботился о твоем благополучии и не осмелился бы причинить тебе зла.

Эйслинн гордо вздернула подбородок и постаралась унять охвативший тело озноб.

— Я не боюсь никого, сэр рыцарь, — процедила она, удивляясь собственной храбрости.

— Ах, голубка, — рассмеялся Рагнор. — Вижу, Вулфгар еще не укротил тебя. Думаю, он может охладить эту горячую кровь.

Он выпрямился, подошел к самому берегу и, присев на корточки, оглянулся.

— Знаю, каким негодяем кажусь тебе и сколько боли и несчастий причинил. Но, Эйслинн, я воин и обязан выполнять свой долг, а сейчас… сейчас ты можешь называть меня помешанным, но я заворожен, очарован твоей красотой, подобной которой не видел никогда. Должен ли я обнажить свою душу и сердце перед тобой, Эйслинн? Стану ли я тем рыцарем, который завоюет твою благосклонность? Неужели у меня нет ни малейшего шанса?

Девушка ошеломленно покачала головой:

— Рагнор, ты меня поражаешь. Неужели я когда-нибудь давала тебе повод искать моей благосклонности? И почему ты желаешь этого? Я так мало могу предложить тебе, не говоря уже о том, что принадлежу Вулфгару. Неужели ты действительно хочешь, чтобы я предала его?

Рагнор осторожно приподнял медную прядь с ее груди.

— Разве я могу не желать тебя, Эйслинн? Неужели ты так недоверчива, что не видишь истину? Я хотел тебя, когда ты была моей, и теперь стремлюсь только к одному, чтобы все вернулось. Чтобы ты пришла ко мне.

— Я принадлежу Вулфгару, — тихо повторила Эйслинн.

— Открой мне свое сердце. Я высоко ценю твое благородство, но ищу только твоей любви. — Темные глаза с мольбой смотрели на нее. — Эйслинн, я бы отдал все состояние своей семьи, чтобы вернуть тот день, когда убил твоего отца. Теперь я не тронул бы волоса у него на голове. Но увы, моя прекрасная Эйслинн, что сделано, того не воротишь. Я взываю к твоей доброте и умоляю меня простить. Отдай мне свою любовь и успокой боль в моем сердце.

— Не могу, — выдохнула она и, взглянув на его сильную загорелую руку, прикрыла глаза. — При одном взгляде на тебя я вспоминаю горе, что ты принес не только мне, но и другим. Ничем не смыть той крови, которой обагрены твои руки.

— Такова участь воина, и Вулфгар не менее виновен. Помнишь саксов, которых он погубил? Злая судьба предназначила мне стать причиной гибели твоего отца.

Он жадно вглядывался в ее красивое лицо, густые ресницы, опахалами лежавшие на щеках, тонкую кожу, чуть порозовевшую от волнения, приоткрытые мягкие губы. В груди Рагнора бушевал настоящий ураган. Если бы только она могла понять, как терзает его, конечно, облегчила бы невыносимые страдания.

Эйслинн вскинула голову и тихо пробормотала:

— Никто не знает, что творится в моем сердце, кроме Господа Бога, сэр Рагнор, однако, поверь, оно смягчится, только если случится великое чудо. Тебе мной не владеть. Скорее уж Вулфгар завоюет мое расположение… Лицо Рагнора потемнело.

— Ты упоминаешь имя этого отродья! — процедил он. — Что есть в нем такого, чего нет во мне? Бастард, безымянный наемник, сражающийся за того, кто больше заплатит! Я же — рыцарь из благородного семейства приближенных самого герцога. Я мог бы привезти тебя ко двору и представить повелителю.

Он поднял руку, словно предлагая ее Эйслинн, но та покачала головой и отвернулась.

— Нет. Даже если Вулфгар равнодушен ко мне, все равно я его рабыня и повинуюсь желаниям своего господина.

Она прислонилась к дереву и, улыбнувшись, легко коснулась ладони рыцаря.

— Не печалься, Рагнор, леди Гвинет находит тебя самым красивым и желанным и, конечно, пойдет за тобой на край света, только позови!

— Ты смеешься надо мной! — простонал Рагнор. — Общипанная курица рядом с белой голубкой!

Он схватил ее руку, и от этого простого пожатия кровь забурлила у него в жилах.

— Эйслинн, будь милосердной. Не дай мне умереть от любви к тебе! Не терзай меня!

Он вспомнил соблазнительные белоснежные полушария, увенчанные розовыми вершинками, и желание вновь сжать их загорелось с неистовой силой.

— Подари мне одно нежное слово, Эйслинн. Дай хоть каплю надежды!

— Не могу, — охнула девушка, безуспешно пытаясь вырвать руку. Не нужно быть ясновидящей, чтобы понять намерения рыцаря. Он привлек ее к себе, и хотя Эйслинн попыталась вырваться, Рагнор оказался сильнее.