Волк и голубка - Вудивисс Кэтлин - Страница 24

— О Керуик, нет! — охнула Эйслинн, вырываясь и в отчаянии упираясь ему в грудь. — Только не ты!

— Почему этот ублюдок, а не я? — настаивал он, сжимая ее обнажившуюся грудь. Лицо Керуика, искаженное желанием, казалось, вмиг осунулось, а ласки становились все более жестокими. — У меця есть все права на тебя!

— Нет! Нет! — задыхалась девушка, яростно отталкивая его. — Мы не произносили брачных обетов! Я не принадлежу никому! Ни тебе, ни Рагнору, ни даже Вулфгару! Я сама себе хозяйка!

— Почему же в таком случае ты каждый вечер ползешь в постель норманна, словно покорная сука? — прошипел Керуик. — Сидишь с ним за столом и смотришь только на него! Стоит ему взглянуть на тебя, как ты начинаешь заикаться!

— Это неправда!

— Думаешь, я слепой?! Но у меня нет иных развлечений, кроме как наблюдать за вами! Господи Боже, да ты жаждешь его объятий, как голодный — еды! Почему?! Почему?!! Он враг, а я твой жених! Почему ты лишаешь меня своих милостей? Мне тоже нужно твое тело! Все эти месяцы я жил в целомудрии из уважения к твоей чести! Моему терпению пришел конец!

— Неужели ты возьмешь меня здесь, среди собак? — разъяренно произнесла девушка. — Значит, настолько презираешь меня, что готов получать наслаждение, как эти грязные псы?! Но даже они ласкают сук! Вулфгар по крайней мере никогда так со мной не обращается!

Керуик исступленно встряхнул ее.

— Значит, признаешься, что предпочитаешь его объятия моим?!

— Да! — выпалила Эйслинн, ничего не видя из-за слез и гнева. — Он нежен со мной! А теперь отпусти меня, пока он не пришел!

Керуик резко разжал руки и с проклятием отбросил девушку. Он почувствовал, что ее привязанность к нему слабеет. Всегда гордая и недоступная, Эйслинн становилась в присутствии этого норманнского дьявола страстной женщиной. Она была словно незажженная свеча — стройная, холодная, недосягаемая, пока не явился тот, кого называли Вулфгаром, и не зажег ее, и теперь Эйслинн горела манящим, ослепительным светом. Такое трудно вынести, особенно ее бывшему жениху, и еще труднее сознавать, что сам Керуик никогда не возбуждал в ней подобных чувств. А норманнский рыцарь не только не ценил доставшееся ему сокровище, но и бравировал своим презрением к женщинам на языке, который, как он считал, непонятен саксам. Этот человек украл любовь Керуика, притом без малейших усилий, но теперь появилась возможность ее завоевать вновь. Керуик пообещал себе, что освободит Эйслинн от власти волка.

Молодой человек с жалкой улыбкой протянул руку, но Эйслинн отпрянула и с подозрением уставилась на него.

— Ты права, Эйслинн. Ревность снедает меня. Прости, моя драгоценная любовь.

— Я попрошу Вулфгара освободить тебя, — спокойно пообещала она и вышла из дома, судорожно стягивая на груди накидку, чтобы прикрыть разорванное платье и узелок с припасами. Времени переодеться не было — она опасалась, что из-за неприятной сцены с Керуиком слишком замешкалась и Вулфгар вот-вот появится в зале.

Хилда, ожидавшая у дверей лачуги, поспешно впустила девушку.

— Он не ранен? — тихо спросила Эйслинн, глядя на Томаса, мрачно сидевшего у очага.

— Нет, только сердце его нуждается в исцелении, госпожа, как и у меня, — ответила старуха. — Я позабочусь о нем.

Эйслинн отдала ей еду, стараясь, чтобы накидка не распахнулась.

— Если кто-то увидит мясо, скажи, что это я украла.

— Я не боюсь смерти, — вздохнула старуха. — Моя жизнь почти кончена, а ваша только начинается.

— Вулфгар меня не тронет, — неуверенно ответила Эйслинн. — Но скажи, есть где спрятаться Томасу, если они нагрянут? Нельзя, чтобы его тут нашли.

— Не бойтесь, госпожа, мы отыщем тайник.

— Хорошо. А сейчас я должна идти. Завтра принесу еще еды, — пообещала девушка. Она уже открыла дверь и хотела ступить через порог, но услышала тревожный крик Хилды:

— Норманны!

Эйслинн, похолодев от страха, подняла глаза. Перед лачугой стоял Вулфгар с двумя солдатами. Девушка застыла под уничтожающим взглядом серых глаз. Он собрался войти в домик, но девушка загородила ему дорогу. Вулфгар, пренебрежительно фыркнув, протянул руку и легко отодвинул Эйслинн в сторону.

— Нет! Он ничего не сделал! — охнула она, в отчаянии хватаясь за руку Вулфгара. — Оставь его в покое!

Рыцарь взглянул на тонкие пальчики, вцепившиеся ему в рукав, и грозно остерег:

— Ты заходишь слишком далеко, Эйслинн из Даркенуолда. Подобные дела тебя не касаются.

Эйслинн испуганно взглянула на Томаса, готового к схватке. Неужели еще один сакс падет от меча норманна? От ужасной мысли внутри у нее все скрутило, но девушка знала, что обязана предотвратить насилие.

— Господин, Томас — храбрый воин. Разве справедливо проливать его кровь теперь, когда настал мир и битвы закончились, только потому, что он честно сражался за короля, которому, как и мой отец, клялся в верности. О повелитель, явите мудрость и милосердие, и я стану вашей рабой.

Лицо Вулфгара окаменело.

— Ты пытаешься продать то, что принадлежит мне по праву. Снова хочешь добиться своего? Немедленно отпусти меня и уходи!

— Пожалуйста, господин, — со слезами прошептала девушка.

Вулфгар молча оторвал от рукава ее пальцы, повернулся и шагнул к Томасу. Его люди проскользнули мимо Эйслинн и встали позади.

— Тебя зовут Томас? — осведомился Вулфгар. Мужчина недоуменно посмотрел на норманна.

— Господин, он не знает твоего языка, — пояснила Эйслинн.

— Скажи, чтобы бросил меч и шел с нами, — велел Вулфгар. Девушка повторила сказанное, но Томас настороженно отступил.

— Госпожа, они собираются убить меня?

Эйслинн метнула нерешительный взгляд на Вулфгара, отметив, что широкие плечи обтянуты кольчугой, а рука небрежно сжимает меч. Если он убил сразу четверых воров, голодный и усталый сакс ему не опасен. Остается лишь уповать на доброту Вулфгара.

— Нет, — ответила она с возросшей уверенностью. — Новый хозяин Даркенуолда великодушен и справедлив.

Томас, немного поколебавшись, протянул меч Вулфгару. Приняв его, норманн повернулся и направился к двери. По пути он схватил Эйслинн за руку и потащил за собой, а его люди вывели Томаса. Под ярким солнцем девушка недоуменно воззрилась на Вулфгара, но тот продолжал неумолимо тащить ее, оставаясь совершенно бесстрастным. Эйслинн не осмелилась спросить о его намерениях. Вулфгар все ускорял шаги, и девушке приходилось едва ли не бежать, чтобы не отстать от него. Он так же молча подхватил ее под локоть, но Эйслинн запуталась в юбках и чуть не упала. Вулфгар вовремя поддержал ее и недоуменно уставился на разорванное платье. Его глаза удивленно раскрылись при виде белоснежных холмиков, дерзко выглядывающих из корсажа, но тут же снова сузились. Вулфгар многозначительно посмотрел на кинжал, прикрепленный к поясу девушки, а потом в лицо Эйслинн. Ее словно сковало холодом, и Эйслин почему-то поняла: он знает обо всем, что произошло. Она затаила дыхание, пока Вулфгар закутывал ее в накидку. Потом он взял Эйслинн за локоть и повел вперед.

В полном молчании они добрались до дома. Лишь там Вулфгар освободил Эйслинн и обернулся к Томасу. Воспользовавшись случаем, девушка стала подниматься в спальню, чтобы сменить платье.

— Не смей! — прогремел голос Вулфгара. Эйслинн в страхе посмотрела на Керуика. Его испуганное лицо под неумолимым взглядом норманна словно отразило ее собственные страхи. Майда боязливо захныкала, ломая руки. Эйслинн медленно повернулась и подошла к нему.

— Господин, — тихо спросила она, — что тебе угодно?

— Прошу почтить нас своим присутствием, пока я не разрешу тебе удалиться, — мрачно объявил Вулфгар. — Ну а теперь присядь и отдохни.

Эйслинн, кивнув, устроилась на скамье у стола. Вулфгар ткнул пальцем в Керуика.

— Освободите его и приведите сюда!

Керуик побледнел и стал вырываться из рук норманнов. Но их оказалось слишком много, и вскоре его сопротивление было сломлено. Юноша на глазах съежился от ужаса. Суэйн хмыкнул.

— Маленький сакс трясется от страха. Что же он натворил?