Волк и голубка - Вудивисс Кэтлин - Страница 117

Эйслинн, вздохнув, подняла на него усталый взгляд. Они подошли к дому, и Вулфгар широко распахнул дверь.

Муж с женой переступили порог и недоуменно огляделись, ошеломленные ярким светом и шумом. Все были в сборе, и никто, казалось, не скучал по исчезнувшим хозяевам. Болсгар и Сузим о чем-то громко спорили с Гауэйном и Милберном, а Хейлан нежно ухаживала за сидевшим в кресле Керуиком. Голова и нога молодого человека были перевязаны, что, впрочем, нисколько не портило его настроения. В темном углу, спиной к остальным сидела Майда, тоже не обратившая внимания на вновь прибывших.

Представшая взору картина была совершенно необычной для дома, в котором должны были царить тишина и тоска, особенно в такой ранний час. Эйслинн и Вулфгару не хотелось омрачать столь жизнерадостное расположение духа окружающих грустными новостями, однако они оказались у очага, прежде чем Болсгар заметил их и, приветливо махнув рукой, поднялся на ноги.

— Вот и вы! Наконец-то! — промолвил он. — Хорошо! Прекрасно! Часовые с башни видели, как вы подходили к дому. — Бросив мимолетный взгляд на Эйслинн, он удовлетворенно кивнул. — Вижу, дочь моя, этот влюбленный негодяй не успел причинить тебе зла. А ты, Вулфгар? Надеюсь, прикончил его? Я слишком дорожу обществом этой милой девушки и не перенесу, если подлый грабитель снова отнимет ее у меня.

Вулфгар отрицательно покачал головой, но не успел он все объяснить, как вмешался Суэйн.

— Что это? — проревел он. — Неужели я не могу доверить вам, зеленым юнцам, простого дела? — Он с оглушительным смехом наградил Болсгара дружеским хлопком по плечу, так что несчастный долго не мог отдышаться. — Придется нам с тобой пуститься в погоню и закончить начатое. Возможно, на сей раз у тебя не будет повода медлить.

Вулфгар переводил взгляд с одного на другого, но не мог и слова вставить.

— Да, — ехидно заметил Болсгар. — Но я буду вынужден, судя по всему, поработать мечом, поскольку ты, кажется, и пальцем не пошевелишь, чтобы мне помочь!

— Ах ты, старый саксонский боевой конь! Неужели не заметил, что я изо всех сил пытался удержать этого похотливого жеребца подальше от тощих кляч, которых отпустил на свободу Рагнор. Проезжая мимо тебя, я только и смог, что махнуть рукой. — Обернувшись к Вулфгару он объяснил: — Я остановился на ночлег, и Гунн разбудил меня на рассвете, ткнувшись холодным носом в лицо.

Суэйн хмыкнул, искоса поглядев на Глинн, мешавшую суп в котле у очага, и громко продолжал:

— Сначала мне пригрезилось, что я целуюсь с хорошенькой девчонкой, но тут этот проклятый мерин так громко фыркнул, что я проснулся и погнал назад весь табун. Остальные лошадки оказались кобылами, и твой упрямый мул, Вулфгар, едва не прикончил меня в своем рвении, особенно когда мне удалось отыскать серую в яблоках, ту, что ты купил для леди Эйслинн. А сей злобный сакс утверждает, что я оставил его в беде.

— Весьма шаткий предлог, — проворчал Болсгар, — ты сам видел, что я сгибался под драгоценным бременем!

— Но в чем дело? — удивился Вулфгар. — Почему вам так туго пришлось?

— Да так, позаботились о кое-каком имуществе, которое вы оставили в спешке, — пожал плечами старик.

Вулфгар хотел расспросить его подробнее, но в разговор снова вмешался Суэйн:

— Что случилось с этим подлецом Рагнором? Он успел сбежать в северные земли вместе с Гвинет?

— Нет, — пробормотал Вулфгар. — Они прикончили друг друга.

Болсгар печально покачал головой и хрипло прошептал:

— Ах, Гвинет, бедная девочка. Может, она наконец обрела покой.

Старик шмыгнул носом и вытер лицо рукавом.

Короткое скорбное молчание затопило дом, и Эйслинн устало прислонилась к мужу, который обнял ее за плечи и прижал к себе. Она не могла разделить всеобщего веселья, на душе было пусто и холодно. Эйслинн обвела глазами домашних: наконец-то подружившихся Керуика и Хейлан, Мидерд и Глинн, и Майду, все еще жавшуюся в углу.

Суэйн громко откашлялся, нарушая тишину.

— Мы похоронили доброго Бофонта.

— Да, — подтвердил Гауэйн, поднимаясь с кресла. — Но мы втроем, да еще святой отец едва уговорили викинга не класть тело в лодку и не устраивать погребального костра.

— Клянусь Богом, — хмыкнул Милберн, — нам это стоило немалых трудов, но мы все-таки настояли на своем.

— Да, — согласился Болсгар. — Правда, пришлось положить в могилу побольше эля и вина, чтобы прогнать зимний холод.

— Вы правильно сделали, что почтили нашего верного друга, — пробормотал Вулфгар. — Сегодня отдыхайте, а завтра я, Суэйн, Милберн и Гауэйн вновь вместе поедем по дорогам разыскивать старуху нищенку с высохшей рукой.

— Зачем тебе эта грязная ведьма? Она обберет тебя до нитки, — заверил Болсгар.

Вулфгар с удивлением воззрился на старика.

— Ты знаешь ее? — встревожено спросил он и заметил при этом, как насторожилась Эйслинн. Есть ли хоть крупица надежды, что Болсгар приведет их к нищенке, а возможно, и ребенку?

— Встретил как-то раз, — отозвался старик. — Она продала мне кое-какой товар и при этом безбожно торговалась, поскольку никак не хотела с ним расставаться. Пришлось выложить горсть серебра и пригрозить мечом, прежде чем удалось ее уговорить.

Вулфгар подозрительно нахмурился:

— О каком товаре ты говоришь?

— Майда! — окликнул Болсгар.

— Что тебе? — раздраженно ответила та, словно обидевшись на бесцеремонное обращение.

— Неси товар сюда! Нужно научить эту парочку не разбрасываться в следующий раз так беззаботно своим имуществом. Да, Майда, скорее давай моего внука!

Эйслинн резко вскинула голову, а Вулфгар потрясение уставился на отца. Майда наконец поднялась и повернулась к ним лицом. На руках у нее лежал ребенок. При виде крохотной рыжей головенки Эйслинн радостно вскрикнула и, не вытирая катившихся по лицу слез, выхватила сына у Майды. Прижав его к груди, она закружилась по комнате под одобрительные возгласы широко улыбавшихся домочадцев. Вулфгар засмеялся, но Брайс, которому не понравилось, что его так сильно стиснули, громко запротестовал.

— Дорогая, осторожнее. Он не вынесет столь страстной любви.

— О Вулфгар! Вулфгар! — весело закричала Эйслинн, подбегая к мужу и не находя слов, чтобы выразить, как счастлива.

Вулфгар нежно улыбнулся жене, сознавая, что впервые за эти дни с плеч упало тяжкое бремя. Он взял сына у матери и высоко подбросил, к полному восторгу радостно завизжавшего Брайса. Только Майда неодобрительно покачала головой:

— Этот малыш скоро пожалеет, что обрел такого родителя! Поосторожнее с моим внуком!

Вулфгар уставился на нее, сомневаясь, в своем ли она уме, и покрепче сжал малыша, однако заметил, что Майда тоже переменилась. Стройная, с гордо поднятой головой, она ничем не напоминала забитую старуху, а лицо носило следы былой красоты, и Вулфгар лишь сейчас понял, от кого Эйслинн унаследовала свою прелесть.

— Почему ты так уверена, будто именно я его отец? — осведомился он.

— Он твой сын, в этом нет никакого сомнения, — вмешался Болсгар. — Как ты — мой.

Вулфгар вопрошающе поднял брови, но старик откинул пеленку Брайса, открыв красноватое родимое пятно на ягодице.

— Это фамильная родинка. У меня тоже есть такая. Надеюсь, ты поверишь мне на слово, без доказательств. Малыш в дороге обмочился, пришлось менять ему одежку, и, увидев это пятнышко, я понял, что ты — мой сын, а Брайс — мой внук.

— Но у меня нет такой метки, — недоуменно пробормотал Вулфгар.

— Как и у моего отца, — пожал плечами Болсгар. — Она передается через поколение, от деда к внуку.

— Гвинет открыла, что я действительно твой сын, — выдохнул Вулфгар. — А наша мать на смертном одре призналась, что родила ее и Фолсуорта от любовника.

Болсгар тяжело вздохнул:

— Возможно, если бы я пореже оставлял вашу матушку и меньше скитался после войны, все могло бы быть иначе. Теперь ясно, что я всем вам причинил одно лишь горе.

Вулфгар сжал его плечо и улыбнулся:

— Я нашел отца и потерял расположение Вильгельма, но ни о чем не жалею. Похоже, я обрел неоценимое богатство.