Волк и голубка - Вудивисс Кэтлин - Страница 111

— Рагнор не умрет, потому что вот-вот явится сюда?! — воскликнула Эйслинн и по торжествующему лицу Гвинет поняла, что угадала. Не тратя времени, она велела часовому в башне позвать Бофонта и всех его людей. Норманн отправился выполнять приказ, а Эйслинн не спускала глаз с Гвинет, держа руку на рукояти кинжала. Снаружи послышался конский топот, и Эйслинн выхватила клинок, готовая ринуться на врага, хотя бы с этим ненадежным оружием, но, к ее облегчению, в зале появился Бофонт. За ним следовал норманнский воин. Рыцарь огляделся, но, не увидев ничего необычного, обратил на Эйслинн вопросительный взор.

— Госпожа?

В этот момент в зал, задыхаясь, ворвался Керуик в сопровождении дозорного. Теперь уже все мужчины уставились на Эйслинн.

— Рагнор спешит сюда со своими людьми в надежде устроить засаду Вулфгару, — сообщила Эйслинн. — Нужно покрепче запереть двери и окна.

Все принялись закрывать ставни, а Бофонт задвинул тяжелый дверной засов. Эйслинн неожиданно припомнила ночь, когда напали норманны, почти услышала треск сломанного засова, разлетевшегося под натиском тарана. Хорошо, что мать сегодня не явилась в дом. Ее рассудок не выдержал бы повторения ужасной сцены.

Эйслинн лихорадочно соображала, что еще необходимо сделать, и наконец вспомнила:

— Бофонт, дозорные! Пошли Вулфгару сигнал возвращаться в Даркенуолд, и молитесь, чтобы он его увидел!

Рыцарь окликнул дозорного, и тот спустился с башни. Они решали, как лучше передать Вулфгару сообщение, когда в дверь громко заколотили и Рагнор потребовал его впустить. Прежде чем кто-то успел опомниться, Гвинет подлетела к порогу и отодвинула засов. Прочная дубовая дверь распахнулась, и в зал вошли два незнакомца, сопровождаемые Рагнором, Вашелем и еще двумя мужчинами в доспехах. Все были одеты, как норманны, однако Бофонт не задумываясь выхватил меч и встал перед ними. Один из незваных гостей метнул копье, и дозорный рухнул на пол с торчавшим в груди древком. Второй воин встал рядом с Бофонтом, но Вашель поразил его мечом. Бофонт, оставшись в одиночестве, стал мужественно обороняться, а Керуик схватил Эйслинн за руку и потащил по лестнице в спальню. Вашель зашел сзади и, сжав обеими руками рукоять, ударил храброго рыцаря в спину. Ему удалось пробить звенья кольчуги. Бофонт с криком упал. Глаза невидяще уставились в потолок. Дыхание прервалось.

Керуик втолкнул Эйслинн в комнату, закрыл за ней дверь и схватил со стены старые щит и меч, исполненный решимости задержать врага, насколько возможно. Вскоре в спальню ворвались двое мятежников. Позади следовал Рагнор.

— Оставь глупые игры, саксонский пес! — бросил он, самоуверенно улыбаясь. — Чем ты можешь защитить даму? Ее все равно уведут, когда ты сдохнешь, только и всего.

— Я не уйду, даже если придется отдать свою жизнь, — твердо ответил Керуик. — Ну же, Рагнор, подходи, я мечтал об этом с той самой минуты, когда ты впервые посмел дотронуться до моей нареченной!

— Значит, и ты, сакс? — покачал головой Рагнор. — Неужели все мужчины попали под власть ее чар?

Керуик отбил удар копья и вонзил меч в живот одного из нападавших. Тот упал, но меч Рагнора опустился на оружие Керуика и переломил лезвие у основания. Следующий удар пришелся на щит, но копье второго негодяя задело руку сакса. Рагнор снова размахнулся и сбил с ног Керуика. Кровь хлынула из головы сакса, и он повалился под ноги норманна. Тот отбросил его пинком и распахнул дверь.

Эйслинн охнула при виде Рагнора, с широкой улыбкой вставшего на пороге.

— Я же говорил, что заполучу тебя, голубка, — рассмеялся он. — И время пришло.

Глаза Эйслинн сверкнули, но она ничем не выказала страха. И тут ребенок в колыбельке заворочался. Рагнор на мгновение замер и тотчас шагнул в угол, поднимая меч. Эйслинн с криком повисла у него на руке, но он легко стряхнул ее пощечиной, и она безвольно сползла на пол, но тут же вскочила. Из уголка рта тянулась кровавая струйка.

— И ты способен убить родного сына? — насмешливо бросила она.

— Может, он и мой, но я все-таки сомневаюсь, — спокойно откликнулся Рагнор. — Лучше уж пусть умрет, чем окажется отродьем Вулфгара.

Он снова поднял меч.

— Не-е-ет! — вскрикнула Эйслинн, и что-то в ее голосе заставило Рагнора остановиться и взглянуть на нее. Она приставила клинок к своей груди, а глаза угрожающе блеснули.

— Только коснись ребенка, и я покончу с собой. Ты знаешь Вулфгара и не сомневайся: ни на земле, ни в аду не найдется такого уголка, где бы ты мог от него спрятаться.

— Бастард меня больше не побеспокоит, — жестко рассмеялся Рагнор. — Сейчас мои люди наверняка забрасывают грязью его могилу.

— Берегись, любовь моя, — донесся с порога голос Гвинет. Она решилась подняться наверх, боясь слишком надолго оставлять любовника наедине с Эйслинн. — Вулфгар предупрежден. Меня разоблачили, и мой отец отправился к нему. Они наверняка расставили свою ловушку. Рагнор сунул меч в ножны и глубоко задумался.

— Это сулит беду, дорогая, — пробормотал он наконец. — Я знаю, как удачлив бастард! Он сумеет выжить, и если раньше я хотел держать остальных в узде, захватив его жену в заложницы, пока мы окончательно не разорим поместье, теперь, боюсь, придется бежать. У меня больше нет людей.

Оглядев Эйслинн, державшую Брайса на руках, норманн понял, что разлучить мать с ребенком вряд ли удастся, а время дорого. Он обернулся к Гвинет:

— Прихвати побольше еды из подвала. Мы должны отыскать Эдгара у северных шотландцев и принести ему клятву верности. Поспеши, дорогая. Не теряй ни минуты. — Он обернулся к Эйслинн и приказал: — А ты бери мальчишку! Он тоже сгодится в заложники, хотя Вулфгар наверняка видит в нем лишь досадную помеху. Но предупреждаю, голубка, если хочешь видеть дитя живым, заметай следы на дороге и не пытайся нас задержать.

— Ты сам изрядно следишь, куда бы ни направлялся, — прорычала Эйслинн. — Трупы и разрушенные дома! И мой малыш не помеха! Но я не оставлю его здесь, — прибавила она, стараясь говорить как можно небрежнее. — За ним обязательно придут. Вулфгар считает ребенка твоим и не обращает на него внимания, хотя следит, чтобы о нем заботились.

Рагнор подозрительно прищурился.

— А драгоценная Гвинет утверждает иное. Будто бы бастард назвал отродье своим и последнее время нянчится с ним. Думаю, стоит и его взять с собой.

— Видно, эта сука распустила язык, — прошипела Эйслинн.

— Не говори о ней плохо, любимая. Она верно служила мне, — отозвался Рагнор.

— Да, — задохнулась от ярости Эйслинн. — Но остальным, в том числе и себе, сослужила плохую службу.

— Гвинет мечтала положить мир к своим ногам. И кто может отказать этому нежному цветку? — рассмеялся Рагнор, хотя его тон противоречил словам. И неожиданно резко он приказал: — Довольно болтовни. Бери с собой что хочешь, но побыстрее. Мне это надоело.

Эйслинн побросала в узелок одежки. Брайса и сняла с колышка теплый, подбитый мехом плащ.

— Это все! — бросил Рагнор. — Придется тебе обходиться тем, что есть.

Он вывел ее из спальни, оттащил от Керуика, хотя Эйслинн уже хотела опуститься на колени возле сакса, и вытолкал из зала, не дав попрощаться с Бофонтом.

Гвинет уже сидела на серой в яблоках кобыле Эйслинн. На ней было красивое платье, купленное на оставленные им с Болсгаром деньги Вулфгара. Маленькая чалая лошадка была оседлана для Эйслинн. Рагнор подсадил ее в седло и вскочил на своего коня.

— Помни, голубка, — предупредил он, — я убью мальчишку, если ты дашь мне повод.

Эйслинн вздрогнула и кивнула, но Гвинет, наслаждаясь возможностью отомстить, вновь задержала отъезд. Она сняла свой шерстяной плащ, сунула его Эйслинн и заставила ее отдать бархатный, подбитый мехом. Рагнор не сделал попытки помешать любовнице и насмешливо наблюдал за происходящим. Гвинет подъехала к нему и улыбнулась.

— Разве я не красавица, милорд? — кокетливо спросила она. Рагнор тронул коня и рассмеялся, но при этом упорно смотрел поверх головы Гвинет на Эйслинн.