Так велика моя любовь - Вудивисс Кэтлин - Страница 113

— Что ты собираешься делать? — прошептал Эдвард.

— Королева вернула мне титул и собственность. Утром я поеду в Бредбери.

— Кажется, мой конец уже близок, поэтому у меня осталось мало времени, чтобы порадоваться за тебя. — Эдвард, испытывавший облегчение при мысли, что его совесть теперь чиста, глубоко вздохнул. Неожиданно он схватился руками за живот. — О Кэсси… Кэсси! — Он заметался по постели. — Где моя прекрасная Кассандра? Почему в последнее время ее нет возле меня? — с мукой в голосе произнес он.

— Дядя Эдвард, — проговорила Илис, накрывая ладонью руку Эдварда, — вам известно, что она делала с вами?

— Да, знаю! — Старик корчился от невыносимой боли, по его лицу струился пот. Проведя по щеке костлявой рукой, он процедил сквозь судорожно сжатые зубы: — Она прижимала мою голову к своей мягкой груди, когда я мучился от адских резей. Она облегчала мои страдания и готовила мне укрепляющий настой! Да! Настой! — Он указал пальцем на стоявший на столике крохотный пузырек из зеленого стекла. — Передай мне его, девочка моя.

Поднеся пузырек к свету, Илис принялась рассматривать густую жидкость, потом открыла крышку и понюхала. В нос ударила страшная вонь. Максим взял у нее пузырек и, обмакнув в жидкость палец, попробовал ее на язык. Его лицо исказила гримаса отвращения, и он, вернув склянку жене, тщательно вытер язык и губы, потом наклонился и стал всматриваться в бледное лицо Эдварда. Он взглянул на руки старика и заметил на подушечках пальцев такие же пятна, как под глазами.

— Не знаю, читал ли ты труды Аристотеля или Плиния Старшего, но это не имеет значения. Сомневаюсь, что тебе, Эдвард, известно, что находится в пузырьке. Кристаллы, которые плавают в жидкости, иногда находят в рудниках в Германии. Я слышал, что женщины пьют их настой, чтобы отбелить кожу, но это чрезвычайно опасно и может привести к смерти.

— Будьте вы оба прокляты! Моя возлюбленная Кассандра никогда бы… Она божилась, что лечила этим настоем своего первого мужа… — Эдвард замолчал, вспомнив, какая судьба постигла Бардольфа Редборна. У него от изумления отвисла челюсть. Не обладая особой сообразительностью, он все же смог сопоставить факты. — Но зачем?

Илис нежно погладила руку старика.

— Вы помните, что в день вашей свадьбы подписали брачный договор?

Эдвард встревоженно нахмурился:

— Я смутно помню, как расписывался на каких-то бумагах, но у нас не было никакого договора.

— Кассандра утверждает, что у нее есть такой документ, — сообщила Илис. — Возможно, вы не знали, что подписываете.

— А что в нем говорится? — спросил Эдвард. Ему было больно думать о пьянках, после которых он с трудом приходил в себя, ничего не помня из того, что делал накануне.

— Что Кассандра наследует всю вашу собственность, — ответила девушка.

— Черт! Она ничего не получит! — Схватив Илис за руку, он попытался подняться. — Я не потерплю такого обмана!

Максим взял его за плечо и заставил лечь.

— Тебе лучше поберечь силы ради Арабеллы, Эдвард. Ты должен написать завещание, по которому все оставляешь ей.

— Приведите мне поверенного, — взмолился старик. — И побыстрее. — Он опять нахмурился и задумался о чем-то. — Да, но после того как королева вернула тебе владения и титул, у меня не осталось ни пенни, мне просто нечего завещать своей дочери. — Его лицо внезапно разгладилось. — Ничего страшного. У нее достаточно большое состояние. Реланд оставил ей все земли и деньги.

Максим и Илис удалились в свою комнату и заперли дверь. Прислонившись к косяку, Максим обнял жену и приник к ней в страстном поцелуе. Его пальцы перебирали ее волосы, водопадом струившиеся по спине. Вскоре шелковое платье было расстегнуто и вместе с нижними юбками сброшено на пол. Со смущенной улыбкой Илис принялась снимать одежду с Максима, жадный взгляд которого скользил по ее обнаженному телу. Он с восхищением взирал на пышную грудь жены, на ее округлые бедра.

— Не гаси, — попросил он, когда Илис направилась к лампе. — Я хочу освежить в памяти то, чем всегда любовался.

— Ты так много забыл? — поддразнила мужа Илис, лукаво улыбнувшись ему.

На его губах появилась самодовольная усмешка.

— Ваш образ навеки запечатлен в моей памяти, мадам. Вам нечего бояться, что я забуду вас.

Максим снял панталоны, оставшись в длинных, до талии, чулках, и Илис увидела, как под тонкой тканью напряглась его плоть. Он шагнул к ней и остановился, устремив на нее горевший желанием взгляд. Наконец он приблизился вплотную и прижался губами к нежному плечику жены. Потом его губы скользнули к ее груди, и у Илис вырвался стон. Когда язык Максима коснулся ее соска, всем ее существом овладело непередаваемое наслаждение, и она полностью отдалась этому чувству. Кровать словно манила их, и Максим, подхватив жену на руки, опустил ее на тонкие простыни и лег сверху. Она с восторгом приняла его в себя, и ее движения преисполнились страстного нетерпения. Она отвечала ему с пылкостью влюбленной женщины, в полной мере отдающей свою любовь.

Всю ночь Илис и Максим провели, вновь познавая друг друга. Когда забрезжил рассвет, в дверь постучали. Илис спряталась под подушку, чтобы не слышать этого постороннего звука, вырывавшего ее из приятной неги.

— Госпожа? Вы проснулись? Вы велели разбудить вас пораньше, чтобы успеть до полудня добраться до Бредбери. Я принесла завтрак.

Из-под подушки донесся приглушенный стон, и Максим, рассмеявшись, прикрыл жену одеялом. Он накинул халат и открыл дверь, чтобы взять у горничной поднос, потом плечом закрыл дверь.

— Вставай, любимая, — произнес он, ставя поднос между ними. — Мне не терпится вернуться домой. Ты поспишь в лодке.

Он улыбнулся, вспомнив о прошедшей ночи. Его сердце наполнилось нежностью. В то время как большинство женщин относились к своим супружеским обязанностям с полным равнодушием и абсолютно без всякого интереса, Илис проявила не меньшее, чем он сам, жгучее желание исследовать все грани любви. Их близость доставляла ей удовольствие, а ее смелость в проявлении страсти только сильнее возбуждала его. Признаться, ни одной женщине не удавалось столь искусно и прочно завладеть его сердцем. Он действительно был полностью околдован своей молоденькой женой.

— Вставай, родная моя, тебе обязательно надо подкрепиться после такой бурной ночи, — проговорил он. — Тут есть маринованный лосось, творог, сметана и пирожные с яблоками и изюмом.

Он наклонился и, приподняв угол подушки, заглянул под нее. На него лукаво смотрел один глаз, остальная часть лица Илис была скрыта разметавшимися волосами. Она опять застонала и зарылась в матрац, что вызвало у Максима новый взрыв хохота.

— Стыдно, сэр, — пробормотала девушка. — Всю ночь я следовала за вами в океане нашей страсти, и теперь у меня нет сил, чтобы поесть, одеться и отправиться в путь. Молю вас, не будьте так жестоки. Дайте мне еще немного понежиться и прийти в себя. Разве вы забыли, что я ношу вашего ребенка? Разве это не повод, чтобы проявить немного снисхождения?

Максим погладил ее по спине и улыбнулся:

— Твои доводы убедили меня. Мне нечего возразить. Поэтому разрешаю тебе поспать, пока я буду одеваться. Тебе не помешает, если я приму ванну?

— О, это доставит мне огромное удовольствие, — пробурчала Илис, вырывая у него угол подушки и прячась от света.

Максим решил повременить с едой и дождаться жены. Задвинув полог кровати, он приказал слугам приготовить ванну и вскоре уже наслаждался плодами их рвения.

Наконец Илис проснулась и нетвердыми шагами приблизилась к ванне. Она откинула упавшие на лицо волосы. Максим любовался ее стройным телом, купавшимся в розовых лучах поднимавшегося солнца. Когда она наклонилась к нему и легко коснулась губами его губ, он придержал ее мокрой рукой, продлив тем самым поцелуй.

Внезапно дверь без всякого стука распахнулась, и в комнату ворвалась Арабелла. На Илис обрушился стремительный поток слов:

— Илис, я только что узнала! Моя дорогая подруга поднялась еще до рассвета и приехала ко мне, чтобы сообщить эту новость! Максим вернулся…