Пламя и цветок - Вудивисс Кэтлин - Страница 7

— Нет! — умоляла она. — Оставьте меня в покое! Пустите меня!

Брэндон усмехнулся.

— О нет, плутовка! Только не сейчас! — пробормотал он ей в лицо.

Он приподнялся, и Хэзер облегченно вздохнула, но освобождение от его тяжести было слишком кратким. Она ощутила, как нечто твердое пробивается между ее бедер. В панике Хэзер подалась вперед, у нее вырвался резкий вскрик, и жгучая боль пронзила ее тело. Брэндон удивленно замер и взглянул на нее. Она обмякла на подушках, слабо покачивая головой. Нежно коснувшись ее щеки, он пробормотал что-то приглушенным, почти неслышным голосом, но глаза Хэзер были закрыты, и она не видела, как шевелятся его губы. Он осторожно обнял ее, целуя волосы и лоб, лаская все ее тело. Она лежала неподвижно. Долго сдерживаемая страсть Брэндона нарастала, и вскоре он вновь погрузился в нее. Хэзер казалось, что каждое движение разрывает ее надвое, слезы боли и отчаяния катились из глаз.

Через минуту, которая длилась для Хэзер бесконечно, Брэндон осторожно отстранился. Хэзер отвернулась к стене и лежала, сотрясаясь от тихих рыданий, прижимая к лицу угол одеяла.

Брэндон Бирмингем приподнялся и долго смотрел на кровавые пятна на простыне. Медленно обведя взглядом фигуру Хэзер, он отвернулся. Еще мгновение назад эти крутые бедра и стройные ноги принадлежали ему. Он уже потянулся, чтобы коснуться ее нежной кожи, но воздержался и вновь принялся размышлять над тем, что произошло. Он вспомнил, с каким спокойным, смиренным видом она вошла в каюту, ее легкое, скорее игривое сопротивление, когда он приблизился к ней, наконец, ее поведение в постели, а теперь рыдания и кровь на простынях. Неужели бедность подтолкнула ее к этому шагу? Но по одежде и манерам Хэзер невозможно назвать нищенкой, разве что ее руки, изящные и белые, были не так нежны, как полагается быть праздным рукам леди.

Он покачал головой, набросил халат и, подойдя к столу, налил себе бренди. Сделав большой глоток, он задумчиво уставился в окно. Брэндон был чужаком в этой стране, которую его родители когда-то называли родиной. Англия перестала быть их домом вскоре после брака, когда отец Брэндона, аристократ, но с задатками авантюриста, обратил свой благосклонный взор на Америку. Теперь его родители уже умерли: мать — от болотной лихорадки, а отец — несколько месяцев спустя, когда сломал шею, упав с обожаемого им, но необъезженного коня. Родители оставили после себя двоих сыновей и огромное состояние. Дом на плантации и земли были завещаны старшему сыну, а младшему, Джеффу, достались деньги и склады в Чарльстоне. Сын упрямого и своевольного отца и властной, но сдержанной матери, чье спокойствие было опорой для всей семьи, Брэндон Бирмингем вел бурную, полную приключений жизнь. Он неплохо учился, но по настоянию отца был отдан в юнги старому морскому волку. Брэндон многое узнал о море, кораблях и дальних странах, что позволило ему с возрастом заняться прибыльным делом. Однако море было не единственным, что интересовало его. До того как пуститься в плавание, он научился работать на плантации, изучил это дело как свои пять пальцев — от почвы до цен на выращенный урожай — и в будущем собирался вновь вести оседлую жизнь.

Сейчас, в тридцать пять лет, это стало мечтой Брэндона — поселиться на своей земле и жить тихими радостями. Прежде чем отплыть из Чарльстона, он решил, что это плавание будет для него последним. Теперь, когда во Франции начинались беспорядки, на большую прибыль от морской торговли было нечего и рассчитывать. И поэтому Брэндон намеревался всерьез заняться плантацией и наконец-то обзавестись семьей. Он вполне удовлетворится этим, так, по крайней мере, ему казалось.

Брэндон задумчиво улыбнулся. Странно, любовь к земле толкает человека на необъяснимые поступки. Он собирался жениться на Луизе Уэллс, хотя не любил ее и знал, что она ведет себя не совсем так, как подобает леди, по одной простой причине: он хотел вернуть земли, которые некогда принадлежали семейству Бирмингем, а затем перешли к Луизе. Король Георг даровал земли, ныне составившие владения Уэллсов и Бирмингемов, отцу Брэндона, и когда тот начал строить дом, то продал небольшой участок земли. Отец Брэндона разорвал все связи с Англией еще до войны и благодаря своему чину офицера сумел сохранить поместье. После смерти родителей Луиза Уэллс осталась одна, и ее земли пребывали в запустении. Она погрязла в долгах. За несколько лет она успела промотать оставленное отцом состояние и распродала все, кроме нескольких рабов, чтобы поддерживать видимость роскошной жизни, к которой она привыкла. Все торговцы в Чарльстоне уже давно отказали ей в кредите. Поэтому Луиза была на седьмом небе от счастья, когда сумела заполучить в женихи одного из самых богатых и завидных холостяков округи. Она прекрасно понимала, что приманкой была не она сама, а ее земля. Несколько раз Брэндон пытался купить ее у Луизы, это происходило всякий раз, когда она особенно нуждалась в деньгах, но она всегда отказывалась, умело ведя свою игру. Луиза разыгрывала девственницу, завлекая Брэндона в свою постель, однако он был не глуп, к тому же слышал о ней немало сплетен. И все же опыт Луизы в интимных делах не доставил Брэндону разочарования.

Морщинка пересекла его лоб. Странно, он родился и вырос в семье, где ревность и собственнические чувства супругов друг к другу были особенно сильны, он унаследовал все черты характера своего отца, но теперь даже не испытывал ненависти к мужчинам, делившим прежде ложе с его невестой. Неужели он был слишком холоден и бесчувствен, чтобы ревновать эту женщину? Он внимательнее относился к этой женщине, чем к любой другой, но все же это нельзя было назвать любовью. Если бы он хоть раз ощутил укол ревности, когда Луиза флиртовала с другими мужчинами, дело обстояло бы иначе, он смог бы надеяться, что полюбит ее. Но поскольку Брэндон знал Луизу всю жизнь, целых тридцать два года, он сомневался, что брак что-либо изменит.

Узнав о помолвке, Джефф счел его безумцем. Может, он был прав, но Брэндон настоял на своем — если он и не унаследовал ревнивый нрав отца, то в недостатке упрямства обвинить его было невозможно. С первых лет жизни в нем проявились отцовские решительность и своеволие. Даже после смерти родителей, получив процветающую плантацию и состояние, Брэндон не сидел сложа руки. Вместо этого он попросил Джеффа присмотреть за плантацией, купил корабль и отправился в плавание, умножая свое богатство и богатство брата.

Брэндон оглянулся на койку, затем шагнул и остановился рядом с ней. Девушка перестала рыдать и заснула, но ее сон был беспокойным — казалось, ее просто сморила усталость. Брэндон потянулся, осторожно накрыл Хэзер одеялом.

Меньше всего он ожидал, что в эту ночь у него в каюте окажется девственница. Зная, сколько хлопот бывает с ними, Брэндон придерживался правила избегать «порядочных» девушек, проводя досуг с искушенными, беспечными созданиями из публичных домов, дорогими и дешевыми. Этой ночью, едва прибыв в порт после долгого плавания через океан, он отпустил команду на берег поразвлечься и оставил на борту только своего слугу Джорджа и матроса Дики. Но собственное желание оказалось неудержимым, и Брэндон приказал Джорджу найти для него какую-нибудь подругу на ночь, подчеркнув, что она должна быть опрятной и миловидной. Нет, он не ожидал провести эту ночь с девственницей, к тому же с такой прелестной. Брэндону было странно видеть здесь эту девушку. Такие, как она, обычно терпеливо ждут свадьбы, пользуясь силой своей красоты, чтобы приворожить мужчину. Как еще Брэндон сумел бы дожить в холостяках до тридцати пяти лет, если бы не знал повадки подобных девиц и не избегал их? Но теперь, когда его холостяцкая жизнь подходила к концу, а впереди ждал брак с опытной женщиной, ему неожиданно досталось юное и невинное создание, поведение которого было полнейшей загадкой.

Брэндон покачал головой, сбросил халат на стул, задул свечи и вытянулся на койке рядом с Хэзер. Последнее, о чем он успел подумать перед сном — об аромате ее кожи и приятном тепле лежащего рядом тела.