Пламя и цветок - Вудивисс Кэтлин - Страница 65

Позднее, когда Джефф расспросил Хетти о случившемся, он пожалел, что удержал брата. Брэндон же вскочил, дергая мускулом на щеке, и поклялся убить Бартлетта. У Хэзер упало сердце.

— Не надо! — воскликнула она, схватив его за руку. Придвинувшись поближе, она положила руку мужа к себе на живот. Брэндон ощутил, как порывисто двигается в нем ребенок. Хэзер взглянула мужу в глаза и улыбнулась, нежно прикоснувшись к его щеке. — На сегодня приключений более чем достаточно. Давайте закончим дела и вернемся домой.

Когда Джереми Уэбстер впервые увидел дом, приготовленный для него и его семьи, он принял его за дом самого Бирмингема и искренне похвалил. Брэндон. Хэзер и Джефф с недоумением взглянули на него, и Брэндон поспешил исправить ошибку. У Уэбстера от удивления приоткрылся рот, и он не сразу смог говорить.

— Ты слышала, Лия? Нет, ты слышала? Это наш дом! Впервые с момента знакомства с Бирмингемом женщина заговорила, вытирая слезы и на время забыв о своей робости:

— Трудно поверить! — Она повернулась к Хэзер, чтобы убедиться, что ее муж не ошибся. — Мы и вправду будем жить здесь? В настоящем доме? — неуверенно спросила она.

Хэзер кивнула и улыбнулась мужу, благодаря его за сочувствие к этим людям.

— Пойдемте, — мягко предложила она, — я покажу вам ваш дом.

Обе женщины вошли внутрь, мистер Уэбстер последовал за ними, а Джефф придержал Брэндона, заметив:

— Еще несколько благородных поступков, и ты станешь ее рыцарем в сияющих доспехах.

В середине марта установилась теплая и солнечная погода. Работа на лесопилке занимала у Брэндона много времени. Он почти не виделся с женой и не бывал дома. Вместе с Уэбстером они совершали многочисленные поездки от лесопилки до лагеря лесорубов выше по реке. Отсюда сплавляли гигантские плоты, вытаскивали их на берегу лесопилки и оставляли подсохнуть, пока не заработали первые, изголодавшиеся по работе пилы. Большинству работников лесопилки пришлось перестраивать ветхие лачуги, где прежде ютились рабы. Из Нью-Йорка по настоянию Уэбстера прибыли две семьи и полдюжины одиноких рабочих, все они знали толк в своем деле.

Жаркие, душные дни и прохладные сырые ночи были для Хэзер еще более невыносимыми теперь, при отсутствии дома и Брэндона, и Джеффа. Она пыталась бороться с апатией и иногда находила облегчение в незначительных делах. После месячной засухи полил весенний ливень и продолжался целую ночь. За последующие несколько дней в природе произошла приятная метаморфоза, которой Хэзер искренне восхищалась. Почти за одну ночь сухие голые деревья покрылись первыми блестящими листьями. Высокие магнолии наполняли двор сильным ароматом, веранду обвила глициния с каскадами лиловых цветов. В саду распустились азалии, олеандры и всевозможные лилии, создавая приятную глазу пестроту, выбросил желтые соцветия ароматный кизил. В небе появились стаи диких гусей и уток, лес ожил от птичьего гомона.

Посреди всего этого великолепия Хэзер чувствовала, что приближается время родов. Ее живот опустился, стал почти невыносимо тяжелым. Несмотря на всю окружающую красоту, она редко выходила из дома. Она чувствовала себя неповоротливой и неуклюжей, но стоило ей сделать хотя бы шаг, и она обнаруживала рядом протянутую руку. Когда Брэндон уезжал на лесопилку или в лагерь лесорубов, его сменяли Джефф, или Хетти, или Мэри — кто-нибудь постоянно находился рядом с Хэзер.

Несколько друзей часто наносили визиты семейству Бирмингем. В пятницу днем было решено устроить званый обед. Ямы для жаркого были выкопаны еще с утра, и теперь слуги поворачивали на вертелах телячьи и свиные туши. Бочки эля остывали в прохладных водах реки, готовилась обильная закуска.

Его преподобие Фэрчайлд с женой и семью детьми прибыл первым, а следом по аллее прогрохотало большое черное ландо Абигайль Кларк, остановившись у дома. К вечеру гости развеселились, и его преподобие Фэрчайлд тщетно пытался удержать мужчин от слишком обильных возлияний, а молодые парочки — от ближайших уединенных кустов, просто созданных для обмена романтическими фразами. Брэндон распорядился поставить поддеревьями несколько бочек эля, а Джефф в порыве щедрости добавил к ним собственную флягу бурбона. Настроение компании становилось все оживленнее, уже откупоривались привезенные с собой фляги — главным образом чтобы сравнить их содержимое с элем, предложенным Бирмингемами. Дети бегали и играли на лужайках, поглощая огромное количество лимонада. Женщины собирались в кружки, не переставая вышивать, в то время как мужья производили дегустацию и не могли решить, чей эль лучше.

После полудня общее внимание привлекла Сибил Скотт. Она появилась в роскошном платье с глубоким до неприличия вырезом в сопровождении тучного пожилого торговца, истинные намерения которого сразу же стали понятны всем, кроме Сибил. Сама же девушка хихикала в ответ на его любезности, ошеломленная неожиданным поклонником и отсутствием рядом матери.

У Хэзер расширились глаза, когда она увидела прежде сдержанную девушку нелепо хихикающей и флиртующей со своим спутником. Сибил отстраняла его руки явно в притворном сопротивлении. Сидя неподалеку, миссис Кларк выразила свое негодование, громко фыркнув и ударив зонтиком о землю.

— Меранда Скотт еще пожалеет о том дне, когда дала дочери свободу. Все кончится тем, что сердце бедной девушки будет разбито. Он покупает ей дорогую одежду, заваливает подарками, но не дает никаких обещаний. Сибил слишком долго просидела под крылом матери, чтобы научиться вести себя с мужчинами, в особенности с такими, как этот. Бедняжка, ей недостает полезного совета!

— Она казалась мне прежде такой робкой, — пробормотала Хэзер, смущенная переменой в Сибил.

— Дорогая моя, Сибил отнюдь не молода, — заметила миссис Фэрчайлд. — И похоже, совсем забыла о робости.

Миссис Кларк печально покачала головой.

— Очевидно, с тех пор как она упустила Бирмингема, Меранда махнула на нее рукой.

Она взглянула на Хэзер, которая даже теперь, в последние недели беременности, была удивительно красива. На Хэзер было платье из светло-голубого органди с рюшами у ворота и на рукавах, ее волосы спадали на спину каскадом мягких локонов, перехваченных узкой голубой лентой. Даже сейчас многие завидовали ей.

Дама продолжала, обращаясь к Хэзер:

— Должно быть, ты уже поняла, что Сибил положила глаз на твоего мужа — хотя, убей, не понимаю, на что она надеялась, бедняжка. Он редко удостаивал взглядом даже самых хорошеньких из наших девушек, а потом, у него была Луиза, которая, должна признать, красивая женщина. И все-таки Сибил чего-то ждала и надеялась, но как только увидела тебя, поняла, что все ее надежды обратились в прах. Жаль, что Меранда побуждала ее верить в успех с Брэндоном: он даже не помнил о существовании бедняжки! — Кивнув в сторону Сибил, она сердито добавила: — Это вина Меранды. Сейчас она сидит дома и проклинает Брэндона, позабыв о собственной дочери.

Дама прищурилась и ударила зонтиком о землю, словно подчеркивая свои слова. По аллее шли Брэндон и Джефф, когда Сибил, пытаясь сбежать от своего неучтивого поклонника, метнулась из-за деревьев и чуть не столкнулась с Брэндоном. Он отступил в сторону, кивнул в знак приветствия и продолжил свой путь. У бедной Сибил расширились глаза, едва она узнала Брэндона, и кровь отхлынула от ее лица. Она стояла, глядя ему вслед, забыв о прежнем веселье.

Четырехместная коляска остановилась рядом с Брэндоном и Хэзер, скрыв их от глаз Сибил. Когда роскошно одетая Луиза вышла из коляски, оставив в недоумении своего спутника, Хэзер отложила рукоделие и стала ждать приближения гостьи. Улыбаясь, Луиза поприветствовала всех собравшихся. Ее спутник выбрался из коляски и последовал за ней, но Луиза не обратила на него внимания, тут же заговорив с бывшим женихом. Она нахмурилась, когда Брэндон занял место за стулом жены. Луиза повернулась и оглядела Хэзер.

— Примите мои соболезнования, детка, — усмехнулась Луиза, уставившись на ее живот. — Теперь, вероятно, ваша фигура будет непоправимо погублена.