Пламя и цветок - Вудивисс Кэтлин - Страница 16

Казалось, он не обратил внимания на ее слова.

— Но я хочу, чтобы моей женой стали вы, Хэзер, а не какая-нибудь глупая дурнушка вроде Сары.

— Вам не следует так говорить, Генри, — с мягким упреком отозвалась Хэзер. — Из Сары получится отличная жена, в отличие от меня.

— Прошу вас, не надо больше о Саре! — воскликнул Генри. — Я хочу говорить только о вас. Пожалуйста, Хэзер, разрешите попросить у вашего дяди позволение навещать вас! Я больше не могу ждать, я хочу жениться на вас!

Наконец-то кто-то добивается ее руки. Тетка была бы изумлена. Хэзер должна убедить этого юношу, что она не может выйти за него замуж, однако он отказывался слушать. Что делать? Рассказать, что с ней случилось? Несомненно, после этого у Генри возникнет отвращение к ней.

— Нет, Генри, вы ни о чем не станете просить моих родственников. Я не могу выйти за вас — это было бы несправедливо. Мы никогда не будем счастливы, разве вы не понимаете? Я выросла в городе, я привыкла к роскоши, к дорогой одежде, мне мало быть женой простого сапожника.

Боль на лице юноши отразилась в ее сердце, но Хэзер понимала, что иначе ей не удастся убедить его. Со временем Генри переживет свое унижение и поймет, что ему придется расстаться с мечтой. А пока Хэзер с ужасом смотрела, как Генри пошатнулся, ослепленный слезами.

— Боже мой! — простонал он. — Я полюбил вас, как только увидел. Целых два года я думал только о вас, а теперь слышу, что я для вас слишком ничтожен… Как вы жестоки, Хэзер Симмонс! О, если бы Бог сжалился над вашей душой!

Хэзер умоляюще протянула ему руку, но Генри пошел прочь, спотыкаясь, почти переходя на бег. Хэзер стояла, глядя ему вслед, и слезы катились по ее щекам.

«Я поступила ужасно, — думала она. — Я глубоко ранила его, и теперь он будет меня презирать».

Она медленно направилась к повозке, заметив, как пристально наблюдает за ней дядя — теперь он постоянно наблюдал за ней, но почему?

— Что случилось с Генри? — поинтересовался он, помогая Хэзер забраться в повозку и сжимая пальцы на ее плече.

— Он просил меня стать его женой, — пробормотала она, устраиваясь рядом на узком сиденье. Ей не хотелось продолжать разговор. К горлу вновь подступала тошнота.

— И ты отказалась?! — удивился дядя.

Хэзер кивнула осторожно, словно от резкого движения у нее могла открыться рвота. Она передернулась. К счастью, дядя отвел взгляд и в глубоком раздумье уставился на голову старой лошади, впряженной в повозку.

Наступил октябрь, становилось все холоднее. Землю устилали опавшие, пожухлые листья, но кое-где еще виднелась зеленая трава. Белки сновали по веткам деревьев, делая запасы на зиму. Приближалось время забоя скота, и мысль о прибавящейся работе ужасала Хэзер. Ее недомогание и без того становилось все сильнее. Каждое утро она с трудом поднималась с кровати, чувствуя тошноту и вялость и удивляясь, почему она так долго не поправляется. При том количестве работы, которую тетка взвалила на нее, Хэзер было нелегко утаить болезнь. Иногда она ощущала такую слабость, что опасалась в любую минуту упасть в обморок. Она надеялась, что со временем мучительные воспоминания уйдут, а вместе с ними — и ее болезнь.

— Прекрати витать в облаках и домой посуду, милочка.

Хэзер стряхнула с себя дремоту и торопливо вымыла последнюю деревянную миску. Еще немного, и она сможет расслабиться в теплой ванне, успокоить ноющее тело. Она смертельно устала, особенно от тупой боли в пояснице. Весь день она занималась уборкой, и все силы ушли на перестановку вещей, отмывание пола, поднимание тяжелых ведер. Позднее она чуть не сломалась пополам, таская к дому хворост.

Наконец она втащила в комнату деревянную ванну. Наблюдая за ней, тетка Фанни взяла со стола еще один сладкий пирожок и откусила от него добрую половину. Хэзер поежилась, удивляясь, как тетка ухитряется так много есть — это занятие было у нее излюбленным.

Хэзер мечтала, чтобы тетка поскорее отправилась спать. Дядя Джон уже дремал. Она предпочла бы вымыться в одиночестве. Но тетка не двигалась с места. Хэзер наполнила ванну и попробовала воду — она приятно согревала руку. Расстегнув платье, Хэзер спустила его с плеч.

Она стояла обнаженная перед очагом, на гладкой коже плясал отблеск пламени, тонкий силуэт вырисовывался в полутьме. За последнее время у Хэзер заметно налилась грудь, а живот слегка округлился.

Внезапно тетя Фанни поперхнулась пирожком. Со сдавленным криком она вскочила со стула, перепугав племянницу. Глаза женщины широко раскрылись, лицо стремительно меняло оттенки — от свекольного до пепельно-серого. Тетя Фанни метнулась через всю комнату к Хэзер, и та сжалась, решив, что тетка внезапно сошла с ума. Она грубо схватила Хэзер за плечи.

— Кто это натворил? С каким негодяем ты связалась? — вопила женщина.

Леденящий холод охватил Хэзер. Она побледнела, широко открыв глаза: в своей невинности она обо всем позабыла. Придавленная тяжестью тела капитана Бирмингема, она не задумывалась, какими будут последствия. Она приписывала свою тошноту беспокойству, тревоге, но теперь поняла истинную причину. Она была беременна — беременна от этого подлеца! От этого дьявола, безумца, негодяя! О Боже, лихорадочно повторяла она, почему? Почему? Тетка в ярости трясла Хэзер до тех пор, пока ее силы не иссякли.

— Кто он? Кто этот мерзавец? — кричала она и сжимала плечи Хэзер, пока девушка не закричала от боли. — Признавайся немедленно, или я заставлю тебя говорить! Хэзер оцепенела.

— Пожалуйста, отпустите меня… — шептала она.

Лицо тетки Фанни озарила злобная улыбка, и она оттолкнула Хэзер к ближайшему креслу.

— Генри! Вот кто это был! Твой дядя говорил, что ты встречалась с ним — теперь понятно зачем. Он — отец твоего ребенка! Но если он считает, что может опорочить мое доброе имя и выйти сухим из воды, он ошибается! Даже если во всем виновата ты, ты выйдешь за Генри. Ничтожество! Негодяй! Он поплатится за все!

Хэзер постепенно приходила в себя, она уже различала слова тетки и среди них имя Генри. Она попыталась собраться с мыслями. Как бы там ни было, Генри не должен брать на себя ее вину. Нельзя допустить, чтобы он презирал ее еще больше. Она подняла с пола платье и прикрылась им.

— Это был не Генри, — тихо произнесла она. Тетка круто обернулась.

— Что? Что ты сказала?

Хэзер сидела неподвижно, глядя на огонь.

— Это был не Генри, — повторила она.

— Кто же еще, если не этот сапожник? — свирепо спросила тетка.

— Капитан из колонии, — безучастно произнесла Хэзер, прижавшись щекой к высокой грубой спинке стула, на котором сидела. Огонь освещал ее застывшее лицо. — Его люди нашли меня и отвели к нему. Он силой овладел мной. Это правда.

Разве важно сейчас пускаться в объяснения о том, как она страдала в руках этого человека? Через несколько месяцев о ее беременности узнает вся деревня — если только тетка не запрет ее в хижине, запретив переступать порог. Но как объяснить появление ребенка?

Тетка нахмурилась.

— Что ты говоришь? Где они нашли тебя? Где это было?

Хэзер не могла сознаться в убийстве Уильяма.

— Я потерялась, отстала от вашего брата, и тогда меня нашли эти моряки-янки, — пробормотала она, не сводя глаз с потрескивающего пламени. — Они отвели меня к капитану, и тот отказался отпустить меня. Я сбежала, угрожая застрелить его слугу, и отправилась прямо сюда.

— Как это ты отстала от Уильяма?

Хэзер прикрыла глаза. — Мы были… на ярмарке, и я потерялась в толпе. Я ни о чем не рассказывала вам потому, что боялась. Так что я жду ребенка от янки, а не от Генри. Этот человек не может жениться на мне. Он из тех людей, которые живут ради своего удовольствия, а жениться на мне он просто не захочет.

Ярость на лице тетки Фанни сменилась злобной улыбкой.

— Ну, это мы еще посмотрим. А теперь скажи, кажется, у твоего отца был приятель в магистрате Лондона? И если память мне не изменяет, его зовут лорд Хэмптон? По-моему, это его подчиненные обыскивают все суда, проверяя, нет ли на них контрабандного груза?