Пепел на ветру - Вудивисс Кэтлин - Страница 116

Тамара самодовольно усмехнулась:

— И то и другое, причем вместе со всем экипажем. При этих словах Элайне представилась груда обгоревших тел, истерзанных прежде ударами ножей и ружейных прикладов. Она вспомнила другой случай — с пароходом в Новом Орлеане и ранеными узниками-конфедератами. В тот раз тоже никто не спасся, а в резне обвинили Элайну Макгарен. За время своего пребывания в этом доме Роберта завладела деньгами, похищенными с парохода, — теми самыми, которые затем нашли в Брайер-Хилле, — несомненно, сюда они попали благодаря убийце садовника или одному из воров.

Элайна стала пристально вглядываться в лицо собеседницы. Ее тюремщица была невысокой, даже миниатюрной, в темноте эту женщину легко было спутать с молодой девушкой, а рыжий парик довершил бы впечатление. Неужели она и есть та самая воровка и убийца, которая выдавала себя за Элайну Макгарен? И что, если это она убила садовника?

— Вы действительно очень умны, Тамара, — произнесла Элайна, решив лестью выманить нужное ей признание. — Видимо, вам, как и мне, пришлось сменить немало разных обличий, чтобы выжить и добиться своего. У нас немало общего, мы много пережили, однако не сдались. А вот Роберта была совсем другой — ей всегда доставалось то, что принадлежало нам. Она обладала хитрой и коварной натурой: Коул был уже в моих руках, когда она отняла его у меня. Позднее обнаружилось, что у Роберты откуда-то появились деньги, но, похоже, она ограбила не Коула, а вас…

— Стерва! — прошипела Тамара. — Она раскрыла тайну зеркальной двери и пробралась сюда, когда здесь никого не было! Эти деньги мне пришлось везти из Нового Орлеана, а эта мерзавка сумела отпереть сундук и украсть их! Она обобрала нас! А потом ей удалось убить садовника, который увидел, как она пыталась спрятать добычу! — Не обратив никакого внимания на испуганный возглас Элайны, Тамара гневно продолжала: — Впрочем, этот тип тоже любил совать нос куда не следует, и он дорого поплатился за это. Роберта лестью обвела его вокруг пальца, а когда он потребовал поделиться награбленным, даже согласилась лечь с ним в постель, лишь бы усыпить его бдительность! Мерзавка! Она затащила его в мою постель — ту самую постель, которую я купила для себя. Я всю ночь стояла за зеркальной дверью и слушала, как они занимались любовью, а потом обсуждали, каким способом лучше поделить мои деньги. Вот тогда-то Роберта и уговорила садовника вырыть яму в розарии, уверяя, что там будет надежнее всего спрятать награбленное! — Тамара запрокинула голову и громко расхохоталась. — Этот олух даже не понял, что роет могилу самому себе! Я и потом наблюдала за ними и все видела. Сверток с деньгами лежал рядом, а садовник рассовывал купюры по карманам — якобы как плату за работу. В это время Роберта подкралась к нему сзади и размозжила ему череп лопатой. Он сам рухнул в яму, избавив эту ленивую тварь от необходимости сталкивать его вниз, она только забросала яму землей и воткнула сверху куст роз. Потом маленькая дрянь с моими деньгами отправилась к старому дому и спрятала их, сунув в нишу в дымоходе. Должно быть, еще никогда в жизни ей не приходилось так трудиться. Едва она покинула дом, я забрала деньги, но она все-таки захватила с собой почти двадцать тысяч. А через несколько недель Роберта узнала, что беременна, и стала умолять меня, преданную экономку, чтобы я подсказала, кто может помочь ей избавиться от ребенка. Я назвала имя шарлатана, к которому не решился бы обратиться ни один здравомыслящий человек в городе. Как я и предполагала, Роберта вскоре умерла. Туда ей и дорога. — Элайна медленно окунула полотенце в ведро с водой и снова приложила компресс к щеке мужа, затем подняла глаза.

— Что же теперь будет с нами?

На лице Тамары появилась зловещая улыбка.

— Ты, дорогая моя Элайна, станешь нянькой и кормилицей собственного ребенка, а я, объявив себя бабушкой, вновь стану хозяйкой в этом доме. И уж можешь мне поверить, больше здесь никогда не будет ни больниц, ни любовных гнездышек!

— А как же мой муж? Все-таки это его дом.

— Его? — Тамара истерически захохотала. — Этот дом мой, я сама обставила его! Он принадлежит мне — весь, до последнего кирпича. Больше Коул Латимер не сможет мне помешать — он погибнет при загадочных обстоятельствах, и я позабочусь о том, чтобы наследство перешло к ближайшей родственнице — его ребенку, а сама стану опекуншей.

Элайну охватила дрожь. Она опустила глаза и постаралась овладеть собой.

— А эта пещера — видимо, она каждый раз помогала вам осуществлять ваши планы?

— Разумеется! — Тамара обвела взглядом мрачные стены. — Мой муж был слишком занят со своими пациентами, чтобы наблюдать за строительством. Здесь, в этой глуши, я вовсе не собиралась погибнуть от рук кровожадных дикарей, потому и велела проделать потайной ход из своей спальни в пещеру. Фредерик охотно давал мне деньги, не спрашивая, как я их потрачу, но когда я сбежала, он лишил меня наследства, и мне пришлось на время расстаться с моим домом. Само собой, теперь этот особняк формально будет принадлежать ребенку, но твоя дочь станет лишь пешкой в моей игре. Дом был и останется моим. Так что не заблуждайся, дорогая: для меня ты не представляешь никакого интереса. Если тебе взбредет в голову отказаться от моих условий, я легко найду кого-нибудь другого.

— Вижу, вы все предусмотрели! — Голос Элайны звучал почти спокойно, хотя ее сердце отчаянно колотилось, а на лбу проступил холодный пот. Больше всего несчастную женщину пугала участь, уготованная ее мужу. — Одного я не могу понять — почему вы не остались здесь? В таком случае вам не пришлось бы идти на убийство, чтобы заполучить дом…

Тамара взглянула на свои белые манжеты, сорвала их с рукавов и швырнула на пол, словно не желая больше вспоминать о том, что еще совсем недавно была служанкой.

— Фредерик Латимер видел во мне только мать своего ребенка, а я мечтала о большем: о славе, о богатстве! Конечно, муж был богат, но он терпеть не мог принимать гостей и не понимал, как приятно сорить деньгами! — Она надменно усмехнулась. — Однажды я встретила обаятельного красавца мужчину, задиру, игрока, и влюбилась в него. О, видела бы ты нас тогда! Благодаря нам эта вонючая река ожила — от самого истока до устья! Но нам помешал ребенок — нет, не этого человека, а Фредерика Латимера! Видишь ли, когда я сбежала отсюда, я была беременна. Но я заставила Гарри поверить, что это его ребенок, и то же самое говорила самому малышу. Мы с Гарри были заодно. Я подавала ему знак, когда мне в игорном зале удавалось подсмотреть карты его партнеров. Конечно, он обошелся бы и без моей помощи — он мог вытащить из колоды любую карту, однако этот человек не любил рисковать понапрасну…

Прислонившись к решетке, Тамара задумчиво уставилась на носок своей узкой черной туфельки.

— Как-то раз одному из его клиентов понадобилась женщина, и меня поставили на кон. С тех пор я стала ублажать проигравших, чтобы даже у тех, кто догадывался о мошенничестве, не появилось желание донести на нас в полицию. — Она с вызовом вскинула голову. — После этого почти все они уходили от нас довольными и счастливыми. Но Гарри был вспыльчив, он не терпел обвинений в мошенничестве. Однажды ночью он бросил вызов одному креолу в Новом Орлеане, и после этого его вытащили из реки с пулей во лбу, а я осталась одна с годовалым малышом. Но к тому времени я уже сама умела играть в карты и, если клиенты не возражали, обычно выигрывала партию-другую. Когда же я поняла, что этим мне не прокормиться, я стала искать другой способ заработать себе на хлеб и, накопив денег, поселилась вместе с ребенком в маленьком городке в Луизиане. Там я постаралась научить сына всему, что знала сама. Мы с ним очень близки, нам есть что вспомнить… — Тамара на мгновение задумалась и пожала плечами. — Когда мне сообщили, что Фредерик умер, я приехала сюда за наследством, в надежде, что его сын не вернется с войны — это избавило бы меня от лишних хлопот. Видишь ли, мы с Фредериком так и не успели развестись, и, объявив себя безутешной вдовой, я смогла бы разжалобить любого судью. Однако теперь, из-за появления на свет твоего ребенка, мне придется убедить власти, что я обожаю младенцев и буду во всем исходить из интересов Глинис — так мне будет гораздо проще завладеть всем имуществом и восстановить свои права. Впрочем, я заболталась. Скоро мой сын будет здесь. Побудь пока одна, Элайна, только не уходи далеко.