Пепел на ветру - Вудивисс Кэтлин - Страница 106

Неожиданно Гретхен охнула и выронила карты. Жалобно улыбнувшись, она шепотом произнесла:

— Кажется, началось.

Схватки продолжались всю ночь, но были слишком слабыми и редкими. За час до рассвета боли усилились, а едва взошло солнце, дом огласил пронзительный крик, оповестивший всех о том, что Гретхен произвела на свет крепкого и здорового мальчика.

Одного присутствия Коула хватило, чтобы придать Гретхен уверенности в себе, и, несмотря на протесты Франца, она поднялась с постели уже на третий день после рождения ребенка. Поскольку их главная задача была благополучно выполнена, супруги Латимер решили, что им пора уезжать.

Утро намеченного для отъезда дня выдалось хмурым и морозным. После сытного завтрака вещи уложили в сани, Коул помог жене забраться в них, свистом подозвал Солджера и направил лошадей на юг. Как только они приблизились к реке, поднялась метель, и темные силуэты сосен по берегам стали почти неразличимы.

Через несколько часов землю покрыл толстый слой снега, в котором вязли полозья саней. Верхушки деревьев угрожающе раскачивались и скрипели — этот скрип был похож на стон, словно целая стая прислужниц смерти вышла на тропу войны. Кони то и дело оступались и скользили по неровному льду.

Вскоре после полудня они свернули в неширокую лощину.

— Где-то неподалеку должна быть охотничья хижина! — прокричал Коул на ухо жене. — Мы переждем там, пока не утихнет ветер.

Вскоре впереди и в самом деле показалось невысокое бревенчатое строение, заметенное снегом почти по крышу, возле него торчали из снега шесты, ограждающие загон для лошадей. Благодаря тому, что снег был достаточно мягким, Коулу удалось довольно быстро расчистить проход и откопать дверь, после чего, свистнув Солджера, он вместе с Элайной вошел внутрь.

Каменный очаг оказался вполне пригодным, и как только в нем заплясало пламя, Коул отправился распрягать лошадей. Вскоре он вернулся, неся большую корзину с припасами.

В хижине нашлась охапка старого сена, которое Коул отнес лошадям вместе с несколькими пригоршнями овса из своих запасов. У очага были сложены поленья, в сенях удалось разыскать ржавый топор. Припасов им должно было хватить на несколько дней, а захваченный из дома дробовик позволял неплохо поохотиться. В конце концов они решили устроиться поудобнее и попытаться скоротать время за разговором.

В дом перенесли охапку мехов из саней, и как только Элайна отогрелась, ее глаза весело заблестели. Хотя снаружи завывал свирепый ветер, в тесной хижине стало тепло и уютно. Солджер, выказывая полное презрение к непогоде, отправился обследовать окрестности, а супруги воспользовались случаем и предались любовным утехам во вновь обретенном гнездышке.

Наконец, устав от сладостных усилий, они затихли, не разжимая объятий и лежа лицом друг к другу. Их дыхание смешивалось, они обменивались медленными, томными поцелуями. Приложив ладонь к животу Элайны, Коул почувствовал, как шевелится его ребенок. Будучи врачом, он не раз становился свидетелем чуда рождения, но каждый раз заново удивлялся ему. Этот ребенок был плодом их любви, и Коул молился, чтобы он благополучно появился на свет и вырос, окруженный заботой и любовью родителей.

— Ты просто околдовала меня, Элайна Латимер. — Он нежно коснулся ее губ.

Элайна потерлась носом о его щеку.

— А по-моему, наша любовь зарождалась и росла исподволь. Именно поэтому ты так пристально вслушивался в свои чувства той первой ночью.

— Скорее всего ты права, — согласился Коул. — Но в то время я с недоверием относился к любви и даже не желал признаваться, что она существует.

Элайна поцеловала его в губы.

— В то время, дорогой, ты был настоящим чудовищем. Коул улыбнулся в ответ:

— Я и сейчас не изменился, но научился лучше маскироваться. Ради новой жизни я пожертвовал многими своими привычками и не жалею об этом, потому что с каждым днем моя любовь к тебе только крепнет.

— Так ты и вправду полюбил меня в тот момент, когда мы впервые стали близки? — Элайна испытующе посмотрела на мужа.

— Да, милая. Ты преследовала меня во сне и наяву. Мысли о тебе не покидали меня, хотя я даже не видел твоего лица. Именно мечты о тебе заставили меня жениться на Роберте, но видение поблекло и превратилось в кошмар, едва я узнал, что меня обманули. А потом меня терзала не только боль в ноге, но и гораздо более жгучие душевные муки.

— О чем же ты мечтаешь сейчас?

Коул рассмеялся и крепче обнял ее.

— Теперь я стал совсем другим и не испытываю ни физической, ни душевной боли. Чудесное видение не покидает меня ни на минуту, из бесплотного призрака оно превратилось в живое существо.

При этих словах Элайна прижалась к мужу, и их губы слились в новом страстном порыве.

На следующий день снегопад прекратился, но небо по-прежнему заволакивали облака, а толстый снежный покров скрывал очертания предметов. Обитатели хижины с тревогой замечали, как усиливается мороз за стенами их временного пристанища.

Когда наступил вечер, они, расположившись на мягких шкурах, попытались уснуть. Коул согревал Элайну своим телом, а Солджер нашел уютное местечко у огня и, немного повертевшись, свернулся клубком. Вскоре в хижине наступила тишина.

Немного погодя Коул вдруг открыл глаза и насторожился, а Солджер бесшумно прошелся по комнате и остановился у двери, тщательно принюхиваясь, шерсть у него на загривке встала дыбом. Из конюшни послышалось испуганное фырканье лошадей.

Внезапно до Коула долетел еще один звук — заунывный стон, перекрывающий вой ветра. Солджер присел и, обнажив клыки, угрожающе зарычал.

Почувствовав, что мужа нет рядом, Элайна тоже проснулась. Не шевелясь, она наблюдала, как Коул натягивает брюки и шерстяную рубашку. Вынув из кобуры пистолет, он повернулся и обнаружил, что жена испуганно смотрит на него.

— Волки. — Чиркнув спичкой, Коул зажег фонарь. — Думаю, надо посмотреть, что там с лошадьми.

Распахнув дверь, он повыше поднял фонарь и сразу заметил полдюжины серых пятен возле конюшни. Увидев свет, хищники отступили к ближайшим соснам и затаились там, угрожающе скаля клыки. Сделав шаг вперед, Коул вскинул пистолет и несколько раз выстрелил в воздух. Горящие глаза исчезли в темноте, но через несколько минут волки вернулись.

Пока Коул перезаряжал оружие, Солджер проскользнул мимо него. Сразу почувствовав угрозу, несколько волков злобно зарычали, готовясь к нападению, но Солджер первым успел схватить одного из противников за горло, и волк взлетел в воздух.

Второго зверя Солджер одолел так же легко. В этот момент Коул обернулся и увидел, что его жена стоит рядом. Секунду спустя раздался оглушительный выстрел — Элайна разрядила сразу оба ствола дробовика. Волк, находившийся ближе остальных к их убежищу, судорожно дернулся, рухнул в снег и застыл. Коул вскинул пистолет и выстрелил в серого хищника, который пытался обойти Солджера сзади. Раненый зверь осел в снег, с клыков его капала кровь. Пока Солджер расправлялся с последним противником, Коул сделал еще два быстрых выстрела и вдруг понял, что во время последних выстрелов не почувствовал отдачи и не услышал грохота. Он окликнул мастифа и с удивлением обнаружил, что не слышит собственного голоса.

Обернувшись, Коул увидел, что Элайна потирает плечо, дымящийся дробовик лежал рядом с ней. Обняв жену, он прижал ее к себе. Едва сдерживая слезы, Элайна печально покачала головой, затем, немного успокоившись, жестом попросила мужа позаботиться о собаке.

У Солджера обнаружилась рваная рана на груди и несколько укусов на голове и ногах, но в целом он не очень пострадал. Убедившись в этом, Коул подбросил в очаг еще дров, перезарядил оружие и притушил свет фонаря.

Сидя на куче мехов, Элайна внимательно следила за каждым движением мужа. Ее прозрачные серые глаза мягко поблескивали. Коул сунул пистолет в кобуру и встал на колени рядом с женой, осматривая ее плечо. Синяк уже начинал темнеть, и Коул, набрав побольше снега, приложил его к шелковистой коже. Элайна медленно повернула голову, взгляд ее стал неподвижным и глубоким… Еще мгновение — и они слились в объятиях. Осыпая ее жадными поцелуями, Коул мгновенно забыл про звон в ушах.