Навсегда в твоих объятиях (Навеки-навсегда) - Вудивисс Кэтлин - Страница 81

Тайрон внимательно посмотрел на своего адъютанта. Трудно было отказать ему в логике. Похоже, капитан лучше понимает своего командира, чем он сам.

— И вот еще что, — добавил Григорий. — Ты не успокоишься, пока не помиришься с ней. У тебя очень красивая жена, полковник, и если ты ее любишь, в чем я, кстати, совершенно уверен, то поторопишься исправить положение, пока она не разочаровалась в тебе окончательно.

Тайрон резко отшвырнул бинты.

— Это не так-то просто, Григорий. Ведь я для нее ничего не значу.

Тверской недоверчиво фыркнул:

— Не верю. Напротив, она весьма тобой заинтересована.

Тайрон усмехнулся:

— О да, она прекрасная актриса! Я преклоняюсь перед ее талантом.

— Избавь свою жену от этой клеветы! Глупо полагать, что она к тебе безразлична!

— Да откуда ты знаешь, что у нее на уме, если и я-то сам каждый раз удивляюсь? — зло спросил Тайрон. — Я даже не представляю себе, о чем она подумает в следующий миг, хотя совсем еще недавно мне казалось, что я все понимаю!

— Вот что я скажу, полковник. Разве наша дружба пустой звук для тебя? Разве ты не считаешь меня своим товарищем? Разве не доказал я тебе свою преданность? Разве не предупредил, когда узнал, что Николай решил последовать твоему примеру и тоже подал прошение царю? Ты ведь хотел немедленно вызвать его на дуэль, но именно я тебя остановил. Так неужели ты не допускаешь и мысли о том, что кто-то может лучше тебя видеть правду? Ты слишком остро все переживаешь и не способен судить объективно. Тебе не терпится получить ответы, и потому ты выносишь поспешные суждения. Дай же своей жене возможность доказать, что она тебя любит.

Тайрон устало вздохнул:

— У нее будет уйма возможностей, пока мы здесь, ведь я все равно не смогу расторгнуть сейчас этот брак — за мной наблюдает лично царь Михаил.

— Ты не смог бы оставаться на службе здесь, если бы отважился на такой шаг, — заметил Григорий, уязвленный тем, что его приятель посмел даже подумать об этом. — Мы, русские, не прощаем, если иноземец оскорбит или бросит соблазненную им боярышню. Александр Зеньков был уважаемым дипломатом, и я тебя по дружбе предупреждаю: будь поласковее с его дочкой.

— О, тень великого Цезаря! Да за кого ты меня принимаешь? Неужели я стану бить ее? — Тайрон искренне удивился, что его друг такое про него подумал. — Зинаида — моя жена! Уже поэтому она заслуживает всяческого покровительства и бережного отношения с моей стороны! — Выведенный из себя словами Григория, Тайрон быстро стянул бриджи и погрузился в ушат. Как только горячая вода коснулась ран, особенно той, которую обрабатывала Зинаида, они напомнили о себе острой болью, и Тайрон зашипел сквозь зубы. По-прежнему ощущая на себе тяжелый взгляд капитана, он с вызовом посмотрел на него и спросил: — Еще что-нибудь?

Григорий уселся на ближайшую скамеечку.

— Ты удивил меня. То говоришь, что будешь держаться подальше от жены, то утверждаешь, что обязан о ней заботиться. Когда ты приехал к нам, на Русь, казалось, тебе вообще противно связываться с женщинами, как будто ты всех их ненавидишь. При этом я не знал человека, который дрался бы так же отчаянно. А по приказу, несмотря на свой кодекс чести, ты набрасывался на неприятеля с такой яростью, что ни один враг не способен был устоять. Казалось, ты не замечаешь опасности, словно тебе и впрямь безразлично, убьют ли тебя…

— Конечно, не безразлично!

Но упрямого Григория трудно было сбить с толку.

— Отчасти, я и сам думаю, что это правда. Но ты не обращал особого внимания на риск. Если задача казалась тебе слишком опасной, то ты всегда рисковал сам, не жертвуя подчиненными.

— Но надо же принимать во внимание опыт, или ты в нем сомневаешься? — ощетинился Тайрон. — У меня побольше боевой сноровки, чем у любого в нашем полку. И я уже много раз встречался со смертью. Если бы мое умение не было закалено в настоящих боях, то я бы сейчас не находился здесь, в Москве, и мне бы не платили за ваше обучение.

— А я вот частенько думаю, изменилось бы твое отношение к военной службе, если бы ты был удовлетворен жизнью?

— Не забывайся, товарищ, — яростно намыливая лицо, произнес Тайрон. — Я, конечно, понимаю, что ты пытаешься найти в моем поведении логику, но не могу пообещать тебе, что после женитьбы стану вести себя как-то иначе. Я буду по-прежнему честно исполнять свой долг, чтобы не стыдно было перед государем.

— Я молюсь о том же, друг мой. Хотелось бы прожить долгую жизнь и чтобы во всем нам сопутствовала удача. Но я от всей души прошу тебя учесть, сколь недолог наш век. Помирись с женой, и поскорее.

Тайрон уставился на приятеля, который, улыбнувшись и отсалютовав, неспешно удалился. С минуту полковник наблюдал за ним, а потом откинулся на край ушата, задумавшись над советом. Хотя слышать все это было досадно, Тайрон верил в добрые намерения друга. Задумчиво нахмурясь, он припомнил несколько былых атак, в том числе и нападение на отряд Ладисласа. Тогда он находился в самой гуще битвы. Пожалуй, приходилось признать, что он вел себя довольно безрассудно и отчаянно, но дело в том, что каждый раз он действительно считал необходимым продемонстрировать свою отвагу. И если бы тогда он поступил иначе, то могли пострадать невинные люди. Зинаида попала бы в лапы Ладисласа, а об этом он даже думать не хотел, несмотря ни на что.

Тщательно вымывшись и принарядившись, Тайрон во главе компании приятелей, как и накануне вечером, снова направился в спальню. Когда они постучали в дверь, из-за нее раздался шум, похожий на гоготанье стаи диких уток, слетевшихся на озеро. Через секунду дверь скрипнула и из спальни выглянуло худенькое личико молодой боярышни.

— Минуточку, — попросила она, посмеиваясь. — Госпожа Зинаида… еще не закончила… одеваться…

— Скажи ей, пускай выходит так. Мы полюбуемся ее красой, — сказал Уолшворт и захохотал.

— Отойди, — улыбнувшись, произнес Тайрон. — Неужто ты станешь задерживать мужа, который пришел к своей жене? Отойди же, говорю тебе, и дай мне пройти.

Из спальни донесся голос Зинаиды — она просила впустить гостей. Муж вместе со своими приятелями нетерпеливо вошел в покои, сопровождаемый веселым смехом разодетых дам. Две молоденькие горничные торопливо убирали ушат с водой. Этот деревянный сосуд специально принесли в спальню, чтобы Зинаида могла искупаться. Но потом набежали хохочущие служанки и любопытные матери семейств, которые, вытягивая шеи, стремились убедиться в том, что с постелью и простынями все в порядке. Эли оправляла подол сарафана своей госпожи, когда толпа мужчин ввалилась в комнату. Зинаида, не ожидавшая от них такой прыти, быстро отвернулась и поторопилась застегнуть последние пуговки на рубахе, а Зельда принялась прилаживать головной убор на волосах подруги. В следующий миг княгиня удивленно отступила, потому что рядом вдруг вырос Тайрон.

— Если не возражаете, я предпочитаю, чтобы волосы моей жены не были заплетены в косы и тем более покрыты, — сказал он и широко улыбнулся, но под полным ужаса взглядом Зельды смутился. — Впрочем, кажется, вы против?

Ласково поблескивая глазами, Зинаида взглянула на мужа через плечо. Ей было приятно, что он проявил супружеское внимание в присутствии ее подруг. Тайрон склонился к ней, и она с восхищением окинула взором его красивые черты, вдохнула запах его тела и тонкий аромат мыла. Пустяки, конечно, но и этого было довольно, чтобы колени у нее подкосились.

— Здесь, на Руси, замужней женщине не полагается показываться простоволосой перед кем бы то ни было, кроме мужа, — застенчиво сказала она. — Но если хочешь, чтобы я ходила с распущенными волосами, когда мы одни, ты только скажи.

Тайрон медленно провел рукой по мягким темным волнам, вспомнив тот первый раз, когда он втайне любовался длинными прядями.

— Да, мне бы хотелось, — промолвил он и вежливым кивком извинился перед Зельдой, возвращая ей головной убор.

Княгиня быстро закрепила его на голове Зинаиды. Оглянувшись, Тайрон увидел прямо перед собой улыбавшегося капитана Тверского, который протягивал ему кубок холодного, разбавленного вина.