Навсегда в твоих объятиях (Навеки-навсегда) - Вудивисс Кэтлин - Страница 39

— Ну, видишь? Я в два счета докажу тебе, что упорствовать глупо. Если ты мне не уступишь, моя красавица, придется объяснить, чем ты рискуешь в этом случае.

Внезапно Алексей ослабил хватку и отступил немного — Зинаиде пришлось, чтобы не упасть, опереться на стену. Хватая воздух ртом, она прижимала дрожащую руку к горлу, но так и не могла сойти с места, а ее мучитель снова склонился к ней.

— Я был бы нежен с тобой там, в избушке дровосека, Зинаида, но теперь уже мне невтерпеж. Я хочу поскорее покончить с этим делом. — Схватив ее за запястья, он прижал руки Зинаиды к стене и неторопливо осмотрел ее лицо. — Да-а, ты излучаешь неземное сияние и остаешься неприступна, словно девственная королева… Снегурочка. Кажется, так они тебя называют, да? Во всяком случае, я слышал от кого-то такие речи. Боярышня Зинаида Зенькова — Снежная королева. Ледяная девственница! Неужели ты и впрямь так холодна, как они говорят? Или растаешь в моих объятиях, превратившись в жар-птицу, в поисках которой я рыскаю по всему свету?

— Предупреждаю, князь! — прохрипела Зинаида. Горло еще саднило, да и голова кружилась. Она прикрыла глаза. Лишь через несколько мгновений ей удалось окончательно прийти в себя, и взор ее тотчас же гневно сверкнул: — Предупреждаю, вам придется убить меня прямо здесь и сейчас, потому что я никогда не буду вашей! А если вы намерены продолжать ваши гнусные происки, то учтите, я буду кричать изо всех сил. Я подниму на ноги весь дом и навлеку на вашу голову все возможные беды. Клянусь, я сделаю это!

— Ах, Зинаида, да когда же ты поймешь? — упрекнул ее Алексей, скорбно качая головой. — У тебя нет иного выхода, как только уступить мне. — Он решил, что будет нелишним еще разок продемонстрировать свою силу. Скользнув ладонью ей под затылок, он жестоко сдавил горло Зинаиды, заставив ее приподняться на цыпочки. Темные глаза его впились в потемневшие от боли глаза Зинаиды. — А будешь продолжать сопротивление, моя милая, клянусь, я позабочусь о том, чтобы тебя выдали за первого попавшегося слабоумного старикана. Может, будучи связанной узами такого брака, ты поймешь, чем хороша близость с более молодым и умелым мужчиной. — И он подкрепил последние слова, сильно притиснув Зинаиду к стене и прижавшись к ее бедрам своими.

— Уйди! — вскрикнула она, упираясь обеими руками ему в грудь. — Оставь меня, убирайся!

— Я тебя оставлю! — рявкнул князь, отбросил руки Зинаида и крепко прижал ее к себе. С необузданной жадностью его красный рот впился в ее губы.

Охваченная слепой яростью, Зинаида протянула руку назад, нащупала тяжелый подсвечник, висевший на стене над ее головой, и в следующий миг он, шипя и треща свечками, обрушился на голову князя.

Оглушенный Алексей пошатнулся и прижал руку ко лбу. Красная пелена застлала глаза, мешая видеть. Зинаида не стала дожидаться, пока насильник придет в себя. Вырвавшись, она кинулась вниз по лестнице, спотыкаясь на ходу, но вдруг заметила Бориса. Увидев, как странно она бежит, лакей остановился и удивленно повернулся в ее сторону.

Хотя Зинаиду до сих пор трясло от пережитого нападения, она взяла себя в руки, восстановила дыхание и продолжила путь с неторопливой грацией. При этом она держала ухо востро: не слышно ли за спиной тяжелых шагов?

Оказавшись внизу, боярышня прошла в кухню. Она знала, что здесь можно не опасаться Алексея, любопытных взглядов Анны или ее гостей. Стараясь держаться спиной к Елизавете, Зинаида утирала слезы и сморкалась в платок, который вручила ей повариха. Елизавета не посмела задавать вопросы. Лишь сунула в дрожащую руку боярышни стакан вина. Зинаида выпила его, и отчаянная дрожь понемногу стихла.

Придя в себя, она привела в порядок платье. Это было куда проще, чем избавиться от повреждений, причиненных сильной рукой Алексея ее горлу — там что-то жгло, мешая говорить.

Гораздо позже, чем сама она предполагала, Зинаида вышла в залу. Наряженный в свой лучший черный шелковый кафтан, Иван красовался перед очарованной Анной и теми, кто лебезил перед царской родственницей. Другие же гости, не столь щедрые на похвалы, молча следили за происходящим со стороны.

Зинаида остановилась неподалеку и, разглядывая толпу гостей, заприметила свою подругу Зельду, стоявшую вместе с родителями в противоположном конце комнаты. Судя по их виду, они были вовсе не в восторге от разглагольствований Ивана.

— Говорю вам, друзья мои, мы загнаны в тупик, — с невероятным пафосом вещал он. — Из-за этого мира со Швецией мы утратили выход к Балтике, а теперь проклятые иноземцы прибирают к рукам всю торговлю в Новгороде и других важных городах. Каким-то чудом они добились права рыбачить на Белом озере, и я готов поспорить, что вскоре в нашей собственной стране будет больше лютеран, чем православных. Если мы в ближайшее время не окажем сопротивления, то уже в наших внуках будет столько же шведской крови, сколько и русской! Запомните мои слова!

Смущенные голоса слились в недовольный ропот, но никто не осмелился вслух осуждать ту власть, которая позволила шведам так коварно проникнуть в Русское государство. Князь Баженов, однако, был достаточно отважен, чтобы выступить против Ивана.

— Но ведь именно с помощью шведов царь Михаил добился мира с Польшей после многих лет войны. Так что же теперь вы предлагаете? — язвительно поинтересовался он. — Повернуть оружие против Швеции?

Иван насторожился, поняв, что престарелый князь лоялен к царю.

— Прежде всего, мы не должны ничего делать супротив воли государя. Ведь в чем черпает силу и мужество каждое русское сердце, если не в могуществе престола?! — Воронской немного помолчал, наблюдая за реакцией публики, и, соединив кончики коротких толстых пальцев, словно задумался. — Но возможно, если попросить совета у настоящего стратега, который достаточно сведущ в таких делах, то мы оказались бы вооружены дипломатией и тактикой, способными помочь нам противостоять шведам?

— Вы хотите сказать, что патриарх Филарет недостаточно умен для этого? — снова съязвил князь Баженов.

Иван с самым невинным видом развел руками:

— Разве две головы не лучше, чем одна? Старший из собеседников подозрительно прищурился:

— И где же, по-вашему, сударь, достойный кандидат на эту должность? Уж не себя ли вы имеете в виду?

— Я лишь верноподданный государя, — ответил священник со смирением и скромностью. — И все же, если бы мне пришлось, я смог бы предложить подходящие решения, чтобы облегчить положение моих соотечественников.

— Не сомневаюсь! — резко ответил князь Баженов. — Кажется, вы знаете ответы на все вопросы. Только вот интересно, куда могут завести нас ваши светлые идеи?

— А кого сейчас не интересует то же самое? — возразил Иван. — Ведь и нынче нас ведет воля одного-единственного человека. Разве это придает вам уверенности? Неужели вы искренне полагаете, что цели патриарха Филарета совпадают с интересами нашего государства?

Князь громко высморкался, демонстрируя свою неприязнь к собеседнику. Через минуту, извинившись перед Анной, он вместе с женой и дочерью поспешил откланяться, сославшись на необходимость завтра рано поутру быть у государя.

Устремляясь за родителями, Зельда оглянулась в поисках Зинаиды и обрадованно улыбнулась, когда та, наконец, шагнула к ней из толпы.

— Я надеялась, что у нас будет время поговорить, дорогая, — с сожалением шепнула Зельда, когда подруги обнялись. — Мой муж рассказывал мне кое-что, что может быть тебе интересно. Василий справлялся, известно ли тебе о слухах, которые гуляют по Кремлю. Он хотел, чтобы я спросила об этом у тебя. Жаль, что мы не успели поговорить. Как видишь, мы уже уезжаем. Отец просто вне себя от злости. Этот Иван Воронской не внушил отцу никаких симпатий!

— Мы увидимся при первом удобном случае, — пообещала Зинаида слегка хриплым тихим голосом. — Тогда и поговорим.

— Береги себя, — ответила Зельда, коснувшись губами щеки подруги.

Глядя с порога, Зинаида видела, как князь Баженов усадил своих дам, и экипаж тронулся. Борис терпеливо ждал, пока боярышня пройдет в дом, после чего закрыл за ней дверь. Постояв на пороге залы и послушав непрестанно бубнившего Ивана, Зинаида решила, что речи его слишком предосудительны, и ушла в столовую, где надеялась найти какую-нибудь еду, которая не будет раздражать поврежденное горло.