Навсегда в твоих объятиях (Навеки-навсегда) - Вудивисс Кэтлин - Страница 16

— Все, чего вы лишились, пока исполняли свой долг, разумеется, будет вам возмещено, славный Воронской, — заверила его Анна. — Вы обязательно должны рассказать мне об этом ужасном происшествии, а пока я буду сгорать от любопытства и тревоги. Зайдите ко мне в горницу, как только придете в себя после дороги. Тогда и поведаете мне, как все случилось.

— Хоть я и пострадал, моя госпожа, но горю желанием рассказать обо всех трудностях этого путешествия, за которые, однако, я благодарен Господу, — с доблестным видом заявил Иван и, быстро поклонившись, ушел.

Анна с презрением глянула на простенькое, хотя и прекрасно сшитое платье своей юной подопечной. Видимо, девушка считала себя не столько русской боярышней, сколько английской леди.

Вспомнив об указе царя, Анна уже в который раз внутренне вскипела. Ей не нравилась вся эта затея, но все же она умудрилась принужденно улыбнуться:

— Не хочешь ли немного освежиться, Зинаида? Вот Борис принес холодного вина. Это так приятно в жару. Моя кухарка Елизавета держит бутыли на леднике. Зимой слуги специально запасают в погребе лед. Попробуй, очень освежает.

Зинаида приняла угощение и пригубила холодный темно-красный напиток. Она чувствовала, что опекунше не нравится ее внешний вид, и напряженно ждала, что скажет Анна, когда допьет вино.

— Во-первых, позволь мне выразить искренние соболезнования по поводу безвременной кончины твоего батюшки, дорогая, — сказала княгиня. — Мне говорили, что его свалила лихорадка.

До сих пор, как только Зинаида вспоминала о своей недавней утрате, слезы наворачивались ей на глаза.

— Да, так и было. Незадолго до болезни отец казался совершенно крепким и здоровым, и мы действительно поразились его неожиданной кончине.

Слово «мы» сразу же привлекло внимание Анны. Княгиня с радостью ухватилась бы за любую соломинку, если бы это помогло ей отделаться от обузы, которую взвалил на нее царский указ.

— Но тебя же навещал в эти трудные дни хоть кто-нибудь из родственников, дорогая? Может быть, твоя английская тетушка? Я поняла, что в России у тебя нет родни, у которой ты могла бы поселиться. Скажи, это действительно так? Я уверена, что поскольку мы с тобой слишком мало знакомы, то тебе было бы намного удобнее у родственников или более близких знакомых. Зинаида внезапно прониклась сочувствием к княгине, ведь было совершенно ясно, что Анна столь же связана царским повелением, как и она сама. Должно быть, государь искренне верил, что проявляет настоящее сочувствие, сводя вместе под одной крышей бездетную княгиню Анну Тарасовну и Зинаиду, молодую девицу, оставшуюся без родителей. Но он не учел, что эти две совершенно разные женщины, которые никогда не были близкими подругами и которых не связывали никакие кровные узы, вполне могут превратиться в заклятых врагов, запертых в одной клетке. Причем одна вынуждена будет оказывать другой гостеприимство, а та — принимать его. Зинаиде оставалось только мечтать о том дне, когда кто-нибудь из них соберется с духом и бросится в ноги царю, умоляя отменить тягостное для всех решение.

— Так что же, приезжали к тебе близкие после смерти твоего отца? — повторила Анна, даже не пытаясь скрыть раздражение.

Зинаида живо вспомнила, какую злобу выказала княгиня по отношению к боярыне Наталье Андреевне, старому другу их семьи. Это случилось на последнем дипломатическом приеме, куда они приехали вместе с отцом. Кажется, все тогда удивились столь откровенной враждебности, кроме одного человека — боярыни Натальи, на которую эта враждебность была направлена. Анна продемонстрировала свое отношение настолько явно, что Зинаида была уверена: с тех пор эти чувства не могли остыть.

— Наталья Андреевна несколько раз приезжала к нам.

Анна сразу насторожилась, хотя и не сумела подавить злобу, поднявшуюся в ее душе при упоминании ненавистного имени.

— А я и не знала, что ты дружна с ней. Странно, однако. Ведь именно она отняла твоего отца у твоей матери, а потом попыталась занять ее место. Я думала, что ты как раз, напротив, ненавидишь ее.

Чувствуя, как быстро краснеют от ярости щеки, Зинаида покрутила в руках кубок и уставилась в волнующуюся рубиновую темноту.

— Боюсь, вы неправильно понимали отношения моего отца и Натальи Андреевны. Это была дружба и обоюдное уважение. Боярыня Наталья стала другом моей матери намного раньше, чем моим или моего отца. И, насколько мне известно, они с батюшкой никогда не были влюблены друг в друга и не собирались пожениться. Они оставались добрыми друзьями, вот и все.

Губы Анны насмешливо скривились. С какой стати эта глупая девица защищает заклейменную пересудами женщину?! Ведь Наталья уже трижды была вдовой, но до сих пор вокруг нее увиваются сонмища воздыхателей, мечтающих в четвертый раз повести ее под венец! Да и вообще, что это за новости: боярыня приглашает к себе мужчин, словно какая-то бесстыжая шлюха?! Неслыханно!

— Вот именно, насколько тебе известно, — не унималась Анна. Ее натянутая улыбка не могли прикрыть кипевшую в душе ярость. — Но ты ведь не могла видеть всего, что происходило за твоей спиной.

— Конечно, я могу допустить такую возможность, но лишь на минуту, — ответила Зинаида, продолжая рассматривать содержимое своего кубка, лишь бы не выказать собственного раздражения. Княгиня снова потащила на свет Божий эту старую сплетню, слух, который, вероятно, сама же и пустила когда-то. Услышав все это вновь, Зинаида, как и прежде, возмутилась.

— Как давно, ты говоришь, умерла твоя мама?

— Пять лет назад, — отвечала Зинаида почти шепотом, чтобы ненароком не сорваться на грубость.

— Говори громче, пожалуйста! — рявкнула Анна, не думая о том, что для человека ее положения такая несдержанность не к лицу. Но ведь она не просила эту девицу являться в свой дом и жить тут! Никто ее сюда не звал. — Я не слышу, что ты там бормочешь. И потом, мне не нравится, когда меня заставляют дожидаться ответа. Ты не какая-нибудь убогая, так что прекрати прикидываться. Я вынуждена настаивать, чтобы впредь ты отвечала как можно четче. Разве это так уж трудно?

— Нет, княгиня, — быстро и четко ответила Зинаида, но один Бог знал, как трудно было подавить вновь овладевшее ею раздражение. Однако она понимала, сколь опасно втягиваться в ссору с княгиней.

— Ну вот, уже лучше!

Анна поставила на место свой кубок и поднялась, видя, что Борис вместе с солдатами спускается по лестнице. Зинаида последовала ее примеру, и Анна поспешила отпустить ее:

— Тебе надо отдохнуть перед обедом. Борис тебя проводит.

Но когда княгиня повернулась уходить, Зинаида вынуждена была задержать ее:

— Прошу вашу милость удостоить меня еще минутой внимания.

Анна обернулась к ней. Насурьмленные брови ее высоко поднялись над холодными серыми глазами.

— Да, Зинаида, что такое?

— Со мной приехали несколько моих слуг, и я должна расселить их. Если у вас найдется для них место, это будет очень удобно. Мой экипаж и лошадей тоже надо куда-то определить, если, конечно, это возможно.

Анна досадливо поджала губы:

— Напрасно ты думаешь, что сможешь держать их всех здесь. Мы и так едва ухитрились отгородить уголок для горничной в твоей светелке, а о том, чтобы устраивать твоих конюхов и экипаж, даже не думали. Лучше отправь их обратно в Нижний Новгород.Все равно, пока ты живешь с нами, они тебе не понадобятся.

— Ну, тогда, если вы позволите им хотя бы переночевать, — сказала Зинаида как можно сдержаннее, — то поутру я сделаю иные распоряжения. Я не хотела бы остаться в Москве без собственного экипажа и доставлять вам потом лишние неудобства, если мне случится куда-нибудь поехать.

Зинаида страстно желала жить с Анной Тарасовной в мире, во всяком случае, до той поры, пока ей не удастся отделаться от ее опеки и стать свободной. Но если опека означает заточение в стенах этого дома, а покидать его можно будет лишь тогда, когда соизволят опекуны, то Зинаида сомневалась в том, что она сможет долго терпеть такие ограничения. Она уже не дитя, и она ни за что не поверит, что царь Михаил Федорович отдал ее в неволю своей родственнице.