Под нами Берлин - Ворожейкин Арсений Васильевич - Страница 46

«Вон что! А я-то принял вас за артистов», — разочарованно подумал я. Давно артисты не приезжали к нам в полк. Зная, что вечер у нас занят, да находясь еще под впечатлением гибели летчика, я решительно отказал сержанту, даже не поблагодарив за приглашение.

— Как же так, товарищ капитан… — девушка-сержант захлебнулась от негодования, кровью налилось круглое личико, переломились черные брови, а в глазах вспыхнули злые огоньки.

Я поспешил сгладить свою резкость:

— С удовольствием бы пришли, но мы должны сегодня быть на ужине с нашими полковыми девчатами.

Девушка в черном платье глубоко вздохнула и тихо, словно в раздумье, повторила свои последние слова:

— Как же так, товарищ капитан… — Резким движением рук она смахнула спереди под ремнем складки своей шинели и твердо заговорила: — Выходит, мы не ваши? Мы обеспечиваем всем вам полеты, одеваем, обуваем и кормим вас, охраняем днем и ночью. И вообще ухаживаем за вами, как родные матери. Да вы без нас и шага не сделаете. И вы осмелились отказаться?..

А ведь она права, мысленно осудил я себя за поспешный и опрометчивый ответ. На ужине, в БАО мы обязательно должны быть и поздравить девчат с праздником. Это не только долг вежливости, но и требование воинского товарищества.

С уважением смотрю на девушку. Сержант, да еще в платье, а отчитала меня, точно старший начальник. Вот пигалица! Знали, кого послать. Я хотел было спросить, где она так смело научилась делать выговора старшим по званию, и перевести разговор на другой тон но меня опередила ее подруга в белом платье:

— Галя, да товарищ капитан шутит. — Она посмотрела на меня взглядом, плавящим любое плохое настроение: — Да? Придете?

Эта девушка перехватила у меня инициативу. Как теперь все свести к шутке? Я ничего не мог придумать, кроме как в развязно-примирительном тоне спросить:

— А водка будет?

— И водка и вино будут, — хором ответили обе. Прежде чем уйти, девушка в белом платье с лукаво-доверительной улыбкой взглянула на Лазарева:

— Мы ждем вас, шоколад и конфеты будут.

Сергей хотел было что-то сказать, но смутился и прикуcил свой язык, ранее всегда дерзкий в таких случаях. Такого с ним еще никогда не случалось. По крайней мере, никто из нас этого не видел, но уже «солдатский телеграф» передавал, что он пленен девушкой-блондинкой из БАО.

Около двухсот человек собралось на праздничный ужин в аэродромном бараке, разгороженном на комнаты-клетушки. Мужчин мало. Это командование батальона и шесть летчиков из обоих авиационных полков, базирующихся в Ровно.

С помещением девушки решили просто: несколько комнат соединили в одну, сняв между ними перегородки. Побелив и празднично украсив, они превратили этот сарай в прекрасный зал. Даже с люстрами, горящими от настоящего электричества, неизвестно откуда проведенного. На стенах неплохие картины. Красиво накрыты столы. Несколько ваз с цветами. Откуда в такое время цветы? Много шоколада и конфет. Это понятно: на фронте женщинам вместо махорки и папирос выдавали разные сласти и они, видимо, поднакопили их для этого дня.

Многие из девчат надели гражданские платья и совсем изменились. Гимнастерка все-таки не для женщин. Она старит их, огрубляет, и, может быть, поэтому многие из девчат, находясь в полевых условиях, невольно перенимают мужские привычки и развязность. Сейчас, переодевшись и оказавшись в праздничной обстановке, они сбросили все наносное, неженское.

После сырых землянок и боев нам в гостях все нравится. Мы почувствовали семейное тепло и уют. Здесь все просто и хорошо. Так могут сделать только женщины. По всему видно — они здесь хозяева. У нас в полку девушек немного. Главная фигура у нас — летчик. В БАО лее главные работники — хозяйственники: кладовщики, шоферы, связисты, повара, официанты, врачи, медперсонал. И половина из них — женщины. И хозяйничать умеют. Мы, летчики, почти всегда довольны работой нашего тыла; пожалуй, больше довольны, чем организацией и управлением боевыми действиями авиации со стороны наших штабов.

Приходят на память слова из песни: «И девушка наша проходит в шинели, горящей Каховкой идет…» Это про наших матерей — комсомолок гражданской войны. Теперь тяжесть войны легла на их детей. И снова девушки на фронте. Полмиллиона их в армии. И воюют хорошо. Мне приходилось видеть мужчин трусами, и читать о них, и слышать, а вот трусов женщин — не знаю. И будущее поколение будет гордиться своими матерями, как мы гордимся Анкой-пулеметчицей.

Наши новые знакомые — Галя и Дуся — связистки. Девушки грамотные, развитые: одна со средним образованием, другая — со второго курса института. Они усадили нас с Лазаревым между собой. Галя — сержант в черном платье — теперь настоящая раскрасавица смуглянка. Правда, платье немного тесновато, но это только украшает ее, подчеркивая девичью упругость и собранность. По характеру она какая-то спортивно-энергичная и напористая. Ни минуты не может посидеть спокойно. У нее все в непрерывном движении и изменении. И в этом заключается особая красота, красота новизны. Галя ни с того ни с сего ошарашила меня вопросом:

— Скажите, как женщине стать генералом?

— Сначала женщине надо превратиться в мужчину, — шучу я.

Девушка не унимается:

— Я вас спрашиваю серьезно. И вообще, есть ли у нас женщины генералы?

— По-моему, нет.

— — А могут быть?

— Почему бы нет?

— А почему тогда нет?

Я не знаю, что ей ответить, и с серьезным видом советую:

— Напишите об этом Сталину. — Галя обиделась и маленькими своими кулачками, как барабанными палочками, забила по столу:

— Вы уклоняетесь от прямого ответа. И вообще, мужчины всюду захватили управление государствами в свои руки. Если бы женщины были у власти, то они не допустили бы никаких войн.

— Ну, это как сказать, — не согласился я. — Царицы : Екатерина Вторая и грузинская Тамара — женщины, а вели большие войны и были, как гласят источники, «злы и коварны».

В это время кто-то задушевно запел: