Выбор воина - Витковский Алексей - Страница 75

Ликуя, Сашка осмотрелся вокруг… и окружающее быстренько перестало ему нравиться. Аппарат, в котором он оказался, ему совсем незнаком… Хотя нет… Сашка даже поднимал такой в воздух. Но только толку от этого мало! Трофейный «Мессер», на котором Савинову довелось полетать, был исправен. А этот… стремительно падал, объятый пламенем!

«Твою мать!!!»

Все получилось, вот только Сашка забыл сосредоточиться и попал в ЧУЖОЙ самолет! А летчик… Летчик был без сознания, вися на привязных ремнях.

Ну, дела! Впрочем, ничего страшного! Надо только выйти отсюда и попробовать еще раз. А как выходить – известно хорошо. Сашка сосредоточился и…

Ни хрена. Как сидел он в кабине, так и сидит, как падал «Мессер» – так и падает! В чем дело? Что за идиотские шуточки? Может, попробовать еще? Попробовал. Результат прежний, а земля все приближается с нехорошей скоростью…

Савинов понял, что еще миг – и он ударится в панику. Ведь Сигурни говорила, если он помрет здесь, то и там тоже даст дуба! Это теперь, когда знает, что у него будет сын! Это же надо так по-кретински влезть в чужое тело, да еще в безнадежной ситуации!

Мысли замелькали, как трассирующие пули. «Я не могу выбраться… Наверное, потому, что фриц без сознания! Что делать? Даже если очнется, я могу не успеть ретироваться… А по-русски он наверняка ни бельмеса… При чем здесь это?! Думай!»

Земля неслась навстречу огромным пятнистым щитом. Сашка чувствовал, насколько она твердая и тяжелая. «В лепешку ведь!» Его инстинкты пилота выли: «Ручку на себя! Ручку-у-у!!!» И вдруг надвигающаяся твердь начала клониться куда-то вниз, под камуфлированный капот вражеского самолета. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Савинов не сразу сообразил, что вовсе не пилот, очнувшись, выводит истребитель из пике. Нет! Немец как был в отрубе, так и продолжал в нем находиться. Оказывается он, Сашка, вполне может управлять бесчувственным телом, и изо всех сил тянет на себя рукоять управления. «Ага! Успеваем!»

Он чуть не сглазил! «Мессер» проскочил над самой верхушкой какого-то холма. Савинову даже показалось, что они отскочили от нее «блинчиком». Перегрузка вбила его в кресло. Почудилось, что хрустнули кости. Прогоняя из глаз черные круги, которых у самого Сашки отродясь не наблюдалось даже на запредельных режимах полета, он выровнял самолет и подумал про немца: «Что-то хиловат ты, братец!»

«Значит, так. Мы уже не падаем – одной заботой меньше. Это плюс! Но горим – это минус!» Сашка осмотрел плоскости крыльев. «Ага! Здесь пламя сбито! А вот из-под фюзеляжа все еще идет дым. Что-то там горит, а что – непонятно. Хреновый все же у них из кабины обзор!» Савинов подергал рукоять сброса фонаря. «Есть!» Поток воздуха с ревом ворвался в кабину. «Теперь… Как у нас насчет посадки?»

Насчет посадки было дерьмовато. Кругом, куда ни кинь взгляд, торчат верхушки деревьев. Зато в воздухе – чисто. Тот, кто сшиб этого «ганса», похоже, потерял его из виду. «Значит, выход один – поднабрать высоты и прыгать». Вдруг слева что-то мелькнуло. Просека? Савинов довернул в ту сторону и обнаружил… Аэродром! «Здорово! Теперь сбросить скорость, выпустить шасси, закрылки… Где этот чертов тумблер? А, вот он! И с ходу на посадку! Кто его знает, этот „Мессер“? Возьмет да взорвется в воздухе…»

Плотно утрамбованная земля взлетной полосы ударила в колеса шасси. «Пробег, тормоз, винт на реверс, ремни прочь! И ходу!» Он выпрыгнул на крыло и кубарем скатился наземь. От деревьев к нему уже бежали технари и какие-то ребята в трусах и майках.

Савинов отошел подальше от горящего самолета. Подлетела пожарная машина и зеленый фургончик с красным крестом… И готической надписью под ним! «Атас! Аэродром немецкий!» С подножки соскочил высокий офицер в полной форме и при фуражке, подбежал к Сашке… и обнял. «Ах да! Я же фриц! Во дела!» Налетела бесштанная команда в майках. Савинова стали тискать, засыпали вопросами. Он только мычал в ответ, думая: «Вот же черт! Все как у нас!» А потом почувствовал – его «ганс», похоже, очухивается помаленьку! Забавные ощущения: будто ты держишь дверную ручку, а с той стороны кто-то неуверенно пытается ее повернуть. «Значит, можно уже сматывать удочки? Великолепно!»

Рр-раз! Наверное, немецкий пилот еще не пришел в себя полностью, потому что вдруг начал заваливаться назад. Бесштанные встревоженно загалдели, подхватили его и поволокли к машине с красным крестом. «Ну что, экспериментатор? – спросил себя Сашка. – Доволен? Вот, радуйся, спас фашиста…»

На самом деле Савинов не испытывал сожаления. Конечно, это – враг. Но он человек! Значит, не суждено этому фрицу погибнуть сегодня. Зато он, Савинов, теперь знает: первое – можно входить сюда и выходить когда надо; второе – выход осложняется, если «носитель» теряет сознание. Это надо учитывать при настройке. И третье – надо учитывать и сторону, на которую ты хочешь попасть! А он-то думал, что это должно получаться само…

Поучительный вышел эксперимент, ничего не скажешь. Савинов притопнул ногой по крепким доскам палубного настила. Ветер швырнул в лицо новую порцию брызг. Хорошо-то как! Сашка обернулся поглядеть на свою команду и подумал: «А ведь если что засвербит и захочется полетать – милости просим! Выходит, могу даже на фрицевских машинах! Можно иной раз и толкнуть кого под локоток, чтоб мазали почаще. Как там Ольбард говорил – и там и здесь долг один и тот же? Надо только найти, где они соединяются. Вот я и нашел…»

Глава 15

Возвращение воина

Громом гремят копыта по глухим лесным тропам. Буланый жеребец мчится неистовым вихрем, направляемый уверенной рукой. Мелькают стволы деревьев, возникает в просветах листвы и пропадает вновь синева летнего неба. Гонец летит к цели, ловко уворачиваясь от веток, нависающих над дорогой. Сумрак подлеска провожает всадника настороженными звериными взорами. Но человеку не до них. С грохотом возникает под копытами бревенчатый мостик через ручей и пропадает позади. Ветер бьет в лицо, и всадник нагибается к самой гриве. Ножны прямого меча колотят по бедру, а в голове гонца в который раз возникают слова, которые ему наказал передать посадник. Они просты, их трудно забыть. Гонец может запомнить гораздо больше. Но всякий раз, когда он везет подобную весть, в его сердце вспыхивает пламенными языками предчувствие скорых перемен. Гремят копыта, ветви норовят сорвать человека с коня, вышибить из седла. Но он не боится – привык к лесным тропам. Гонец, еще ниже наклонясь к гриве, шепчет: «В борзе!» – и жеребец слышит, ускоряя и без того стремительный бег. Птицы, всполошившись, вспархивают прямо из-под копыт. Звери уходят в чащу, спасаясь от грома подков. В борзе!!!

Ярина бросила рукоделье и выскочила на порог, прикрыв глаза от солнца широким рукавом. Твёрд ужом проскользнул мимо нее и встал у крыльца с мечом в руке. Рубец на его лбу налился кровью. Не скоро еще опадет он, обратившись в тонкую белую полоску. Твёрд смотрит туда же, куда и Ярина. Стена леса в пятидесяти шагах от ворот гасит звуки, но уже слышен сквозь нее дробный перестук конских копыт. Молниеносно перемахивает через забор неведомо откуда появившийся Юрк и замирает у самых ворот. На опушке возникает молчаливый Всегорд с натянутым луком. Ну? Кто идет?

Топот все громче. И вот уже сквозь частокол стволов виден бешено несущийся всадник. Лес будто выбрасывает его на поляну, и гонец, еще не осадив коня, кричит:

– Паруса в Нево! Посадник передал: идут!!!

Жеребец пляшет у ворот. Всадник взмахивает рукой на прощанье и, поворотив коня, уносится обратно. Лишь солнце на миг вспыхивает на островерхом шеломе.

«Идут!!!»