Выбор воина - Витковский Алексей - Страница 59

– Нет-нет, Твердислав Вышатич! – поспешно вмешался Ждан. – Здесь другая хвороба! Сестрица моя любимая по мужу своему тоскует, что с князем Ольбардом на Закат отправился. Вот уж скоро пятый месяц пойдет, как ушли они полуночным путем, через Белое море. А она от ожидания вся извелась… Батюшка, должно, в грамотке своей о том сказывает.

Он полез в поясной кошель и достал тонкий берестяной свиточек. Посадник принял его, глянул на Ярину, улыбнулся и изрек, разворачивая грамотку:

– Оно понятно! Молодое дело-то! Трудно без мужа женке ажно четыре месяца! Да и про мужа твоего мы здесь наслышаны. Витязь! Как он с весью-то воевал! Любо! Самого Лекшу, воеводу ихнего, в поединке одолел! Хорошо, раз они через град наш возвращаться будут. Хоть погляжу, какие такие витязи с неба падают!

Твердислав подмигнул Ярине и принялся за чтение. Высокий лоб его поначалу пошел морщинами, но потом разгладился. Посадник усмехнулся, пробормотав: «Ишь, как вворачивает!» Дочитав, он оглядел гостей и, подумав недолго, сказал:

– Вот что, други мои. Побратим мой просил за вами приглядеть, а особо – за Яринушкой. Пишет еще, что захочет дочь его любимая на отшибе пожить, чтобы никто ей кручиниться не мешал. Это можно.

Ярина изумленно раскрыла очи.

«Откуда батюшка мог знать, что мне по дороге вздумается? Зачем же тогда уроки про торг давал, коли знал, что не стану я там сидеть?»

– Это можно, – продолжил посадник. – Есть у меня малая усадебка, в рощице, что вверх по реке. Там раньше борти стояли, а потом пчел не стало – откочевали. Вот там мы молодицу нашу и поселим! А чтоб не обидел никто, отправлю я с нею троих гридней… Они тебе помехой не будут. Станут ходить за тобой так, что ежели даже искать их станешь – не найдешь! Двух лучших отправлю, а с ними – Твёрда. Пусть-ка лишний раз скрадывать поучится.

Оставалось только благодарить Твердислава за заботу и надеяться, что гридни и впрямь будут незаметны. В глубине души Ярина обрадовалась, что будет в лесу все же не одна. От волка-то она оборонится, а вот ежели медведь или рысь…

На том и порешили, а посадник напоследок спросил:

– А ты, Ждан, привез ли на торг сброю воинскую? Ежели да, то я у тебя пару броней да меч прикупил бы. Отложи. А то ведь Богданову-то работу расхватают – оглянуться не успеешь!

Глава 2

Пляска Теней

…Под водой темно. Еще под водой очень много разных звуков, но, когда тонешь, они сливаются в клокочущий гул. И этот гул ощутимо давит на барабанные перепонки, обессиливает и тянет вниз, во тьму… Плавать в доспехах – и так нелегко, а в шторм и вовсе невозможно. А Сашка не успел скинуть кольчугу…

В гавани Волина, на островке посреди полноводной Дзивны,[95] стучали топоры. Варяги ремонтировали лодьи, готовясь к последнему переходу через море. Валы крепости на левом берегу золотил закат. Большой город, в котором перемешалось множество языков, засыпал. Лишь боевые снекки поморян бесшумно скользили к устью реки. Стража не спит…

Ольбард три дня собирал в Волине свои потрепанные бурей корабли. Последним вечером третьего дня приплелся совершенно разбитый, едва держащийся на воде «Велет». Все это время князь, надеясь на чудо, ждал возвращения «Медведя»… Тщетно.

До усадьбы добирались верхами. Дорога, проторенная над речным берегом, шла поначалу прямо, и по левую руку нет-нет да и проблескивала между древесных стволов серебристая речная гладь. Ворон бодро бежал вперед, и Ярина впервые за долгое время разохотилась, ослабила повод, толкнула пятками конские бока. Ворон обрадовался и ускорил бег.

В конце концов спокойное путешествие превратилось в бешеную скачку по все сужающейся лесной тропе. Знай уворачивайся от веток! Гридни тоже подхлестнули своих коней, да норовистый Ворон – хузарских кровей все ж! – не давал себя настичь. Так они и мчались сквозь лес, и предзакатное солнце роняло на всадников редкие лучи.

Усадьбы достигли еще засветло. Яра осадила коня у ворот и оглядела хозяйство, которое досталось ей на время от щедрот Твердислава. Усадьба и вправду невелика. Дом под низкой двускатной крышей, амбар, небольшая конюшня, еще пара маленьких построек и колодец посреди двора – вот и все… Ярине понравилось. Укромное место, где можно отдохнуть душою, чтобы отпустила тяжесть на сердце и снова стало легко и свободно.

«Ну что ж, снаружи ладно смотрится – осталось только глянуть, как оно все изнутри». Она хотела уже толкнуть ворота и въехать во двор, и тут твердая рука решительно ухватила поводья Ворона. Старший из гридней, Клёст, преградил ей дорогу и молча покачал головой. Не так, мол! И кивнул Твёрду. Тот лихо, прямо с седла перемахнул через забор и почти неслышно, по-кошачьи приземлился. Ловок!

С конской спины было хорошо видно, как парень, осторожно, без шороха обнажив меч, обошел поначалу хозяйственные постройки, а уж затем, убедившись, что чужих нет, отворил дверь в дом. Исчез. Некоторое время Ярина тревожно вглядывалась в темный проем. Она вдруг поняла, что ее охраняют всерьез, и главное – неспроста! Женское сердце всегда заранее предвидит беду. Глядя на пустой двор и мрачно темнеющий вход в дом, она поняла – быть лиху!

В этот самый миг Твёрд появился на пороге и крикнул:

– Чисто!

Ворота заскрипели, отворяясь перед всадниками и вьючными лошадьми, и Ярина вступила наконец в свое временное владение. Твёрд придержал ей стремя и помог сойти с коня.

– Добро пожаловать, Ярина Богдановна!

Она взглянула ему в лицо и отшатнулась. Темная тень скользнула через чистый юношеский лоб и страшным рубцом пересекла левую глазницу. «Боги Святые! Неужели и он?!» Парень заметил ее испуг, но ничего не сказал – погрустнел только, а Ярина опустила очи и неверной походкою прошла мимо него к крыльцу. Снова закружилась голова. «Ужель могучему Перуну не хватает воинов в его Светлой Рати? Почто хочет забрать и этого парня? Он же так молод! Зачем же торопиться ему вслед за отцом?» Неясно откуда, но она знала, что видела на челе Твёрда тень смерти.

Все-таки он справился. А может, это было просто везение. Обломок реи с датского драккара сунулся Сашке в руки, когда он уже почти захлебнулся. Пальцы намертво впились в твердое дерево, и следующая волна выметнула полумертвого человека на свой пенный гребень – «ЖИВИ, СМЕРТНЫЙ…».

Водяные валы вскидывали Савинова вверх, как бык поднимает на рога неудачливого тореадора. Вскидывали и раздраженно швыряли вниз – «УМРИ, СМЕРТНЫЙ!».

Руки заледенели и отказывались сжиматься, Сашка держался на одной лишь воле. «Хрена! – упрямо думал он, проваливаясь в очередную пропасть между волнами. – Не утону!»

И снова – вверх-вниз, вверх-вниз, шальной всплеск волны – в лицо! Кажется, это продолжается вечно… Кашель раздирает горло. В глазах темно… Или уже ночь? Нет!

Взлетая на очередной гребень, Сашка видел, как лучи солнца пронизывают толщу воды, делая ее похожей на жидкое зеленое стекло. А сам он, замурованный в этой изумрудной толще, был как мошка в янтаре. Железная мошка в зеленом янтаре…

Солнце поджигает золотым пламенем гребень следующей волны. «Значит, на горизонте туч уже нет! Шторм уходит!» Савинов воспрял духом. «Теперь есть надежда! Правда, ветер гонит волны почти точно на юг. Значит, меня уносит дальше от берега, ведь мы перед штормом находились совсем недалеко от Борнхольма[96]… Это минус. Плюс – Балтика маленькая, если не замерзну насмерть, вынесет к славянским берегам… А вдруг вынесет еще кого-нибудь… Не может же быть, чтобы только я один выплыл…»