Европейский фашизм в сравнении: 1922-1982 - Випперман Вольфганг - Страница 35

Мировой экономический кризис еще более обострил и без того развившиеся явления структурного кризиса в английской экономике. Возникла массовая безработица, против которой английское правительство не приняло никаких мер, потому что оно – как и Брюнинг в Германии – пыталось преодолеть последствия мирового экономического кризиса политикой строгой экономии. За эту политику нес ответственность социалист Макдональд, сформировавший после победы лейбористов в 1929 году правительство, куда в 1931 году вошли также консерваторы и либералы. Макдональд остался председателем этого «национального правительства» и после того, как выборы в октябре 1931 года привели к сокрушительному поражению лейбористской партии, потерявшей 200 мест из 287, полученных в 1929 году. Несмотря на это голосование и на все более резкую внутрипартийную критику, Макдональд оставался до 1935 года председателем этого коалиционного правительства, по существу управляемого консерваторами. Поэтому в публицистике Коммунистического Интернационала он обличался как особенно презренный пример «социал-фашизма». Но фашистом стал другой очень известный член лейбористской партии.

Это был сэр Освальд Мосли, родившийся в 1890 году в аристократической семье, весьма уважаемой среди английской знати. Мосли, принявший участие в войне в качестве офицера, вступил затем в консервативную партию, но в 1920 году перешел в качестве депутата в лейбористскую партию. В январе 1930 года он предложил кабинету Макдональда план преодоления кризиса и массовой безработицы с помощью повышения покупательной способности, усиления государственного контроля над экономикой и политики автаркии. Но план Мосли был решительно отвергнут Макдональдом и отраслевыми министрами-консерваторами, вошедшими в кабинет в 1931 году. После этого Мосли основал осенью 1932 года собственную партию, чтобы все же осуществить свои экономические предложения, в правильности и практичности которых он был фанатически убежден.

Но ориентация на фашистский образец, проявившаяся не только в названии «Британский союз фашистов», но и во внешнем облике этой партии, располагавшей одетыми в черные мундиры и отчасти вооруженными подразделениями, с самого начала была не просто средством для достижения этих предложений. Экономические планы Мосли, направленные на преодоление безработицы, все больше вытеснялись его агрессивными идеями, носившими националистический, антисоциалистический и антисемитский характер. Когда Мосли призывал усилить Британскую империю, восстановить ее по существу уже утраченное величие, то это столь же мало оправдывалось экономическими соображениями, как и его все более резкие и враждебные выпады против небольшого еврейского меньшинства в Англии, увеличившегося за счет притока беженцев из Германии. Мосли был обязан своими временными успехами не только рациональному действию своих экономических идей, но также и своим все более агрессивным и иррациональным националистическим, антисоциалистическим и антисемитским целям.

Если представителей буржуазии, составлявших 58% членов «Британского союза фашистов», привлекали его планы преодоления безработицы, то на примкнувших к БСФ рабочих, по-видимому, действовали главным образом антисемитские цели и демонстрации. Об этом свидетельствует тот факт, что на местных выборах 1937 года в лондонском Ист-Энде, населенном рабочими и значительным числом евреев, БСФ получил 19% поданных голосов и приобрел, таким образом, региональный опорный пункт. Именно в этой части Лондона были предприняты многие из массовых митингов и демонстраций этой партии под защитой «Фашистских оборонительных сил» («Fascist Defence Force»), представлявших английский аналог СА. Но эта пропагандистская деятельность в чисто фашистском стиле натолкнулась не только на возрастающее сопротивление антифашистов, в частности, членов лейбористской партии, видевших в Мосли аристократического предателя рабочего класса, но и на неприязнь буржуазно-консервативных кругов.

В Германии национал-социалисты успешно применяли тактику провоцирования беспорядков, создававших атмосферу страха и неуверенности, которую мог затем использовать Гитлер – как «сильный человек», единственно способный восстановить «спокойствие и порядок». Но в Англии эта тактика провалилась: здесь демократическое правительство, руководимое социалистом и в то «се время поддерживаемое консерваторами, могло претендовать на полную ответственность за спокойствие и порядок в стране. Сверх того, политика экономии скоро принесла свои результаты. Уже в конце 1933 года показатели промышленного производства достигли уровня 1929 года. Число безработных упало ниже миллионной черты, но к 1938 году снова возросло до 2 миллионов. Впрочем, экономическая консолидация страны была не единственной причиной, по которой „Британский союз фашистов“ постепенно ослабевал и, наконец, после начала войны был запрещен и распущен. Несомненно, долгая и непрерывная парламентская и демократическая традиция Англии воспрепятствовала росту БСФ. Впрочем, этот трудно поддающийся описанию демократический потенциал Англии избежал тягчайшего испытания, поскольку БСФ возник сравнительно поздно, а главным образом потому, что кризис удалось довольно быстро остановить благодаря огромным запасам сырья и рынкам сбыта империи. Хотя история „Британского союза фашистов“ еще недостаточно изучена, так как соответствующие архивные данные еще в течение десятилетий будут закрыты, все говорит за то, что движение Мосли не было простым эпизодом в развитии английской парламентской системы.

До 1808 года Финляндия принадлежала Швеции, а затем отошла к России в качестве автономного великого княжества[167]. Финское национальное движение возникло лишь в конце 19 столетия; оно было направлено, с одной стороны, против господствовавшего до тех пор культурного и общественного влияния шведского меньшинства в Финляндии, а с другой стороны – против царского правления, все более выражавшего национальные русские мотивы. Во время Первой мировой войны движение за независимость Финляндии пользовалось поддержкой Германии; 2 000 финских добровольцев участвовало в войне на стороне немцев в составе 27-го прусского егерского батальона. Из этих «егерей» в дальнейшем выросла финская армия, опять-таки при поддержке немцев.

Однако начиная с лета 1917 года в борьбе за независимость возникли также внутриполитические и социальные мотивы. Как и в России, в Финляндии вспыхивали стихийные забастовки и происходила радикализация политической жизни. Когда социалисты создали «Красную гвардию», буржуазные силы противопоставили ей «Белую гвардию». Единство между буржуазными партиями, имевшими 108 мест в парламенте, и социалистами, имевшими 92 места, стало невозможно. После Октябрьской революции в России в Финляндии в ноябре 1917 года произошла всеобщая забастовка, которая привела к насильственным столкновениям и человеческим жертвам. Буржуазный стрелковый корпус под командованием генерал-лейтенанта Густава Маннергейма был расширен и объявлен официальной финской армией. Когда она принялась разоружать еще остававшиеся в стране русские войска, финская «Красная гвардия» провозгласила в январе 1918 года революционное правительство. Таким образом, национально-освободительная борьба финнов превратилась в гражданскую войну, которую в конце концов после кровавых боев выиграли белые. Столь же страшной была месть буржуазных сил под командованием Маннергейма. Из 70 000 красногвардейцев, взятых в плен после взятия их опорного пункта Тампере, 8 000 были сразу же казнены и еще 12 000 умерли в лагерях военнопленных от голода и болезней.

Гражданская война и ее последствия оказались тяжким бременем для вновь учрежденной финской республики. 60% финских трудящихся были заняты в сельском хозяйстве, так что экономические и социальные проблемы этой преимущественно аграрной страны могли быть решены земельной реформой. Многочисленные арендаторы, примкнувшие во время гражданской войны главным образом к белым, по этой реформе могли приобрести обрабатываемую ими землю путем покупки. Но при этом арендаторы и многие другие малоземельные крестьяне могли оборудовать свои хозяйства лишь ценой тяжелой задолженности. Их положение стало особенно критическим после начала мирового экономического кризиса.