Пламя над бездной - Виндж Вернор (Вернон) Стефан - Страница 103

Бергсндот, кажется, это понимала.

– Кто-нибудь из вас слыхал о богошоке?

Кьет автоматически ответил «нет» и тут заметил пораженные взгляды обоих дирокимов. Они стали друг с другом пересвистываться, и наконец Тироль ответил по-самнорски «Да» таким близким к благоговению голосом, какого Кьет у него никогда не слышал.

– Вы знаете, что мы, дирокимы, давно уже живем в Крае. Много колоний мы послали в Переход, некоторые стали Силами. И однажды… однажды что-то вернулось. Конечно, это не была Сила. На самом деле это был скорее дироким с изуродованным умом. Но он знал такое и делал такое, что сильно нас изменило.

– Фентроллар? – спросил Кьет, вдруг вспомнив легенду. Это случилось за сто тысяч лет до того, как человечество появилось в Сьяндре Кеи, но об этом все еще спорили во всех поселениях дирокимов.

– Да, – ответил Тироль. – Даже сейчас еще спорят, был Фентроллар даром или проклятием, но он создал обители сна и Старую Веру.

Равна кивнула:

– Это случай лучше всего известный нам, жителям Сьяндры Кеи. Может быть, не самый удачный случай, если учесть все его эффекты…

И она рассказала о крушении Ретрансляторов, о судьбе Старика и о том, что сталось с Фамом Нювеном. Щебет дирокимов смолк, и они ни разу не шевельнулись.

Наконец Кьет сказал:

– Так что Ню… – он споткнулся на этом имени, странном, как и его носитель, – Нювен знает о том, что он ищет у Дна? Что он сможет с этим сделать.

– Я не знаю, капитан. И сам Фам Нювен тоже не знает. В нужный момент приходит озарение. Я в это верю, потому что видела сама… но я не знаю, как сделать, чтобы поверили вы.

Она судорожно вздохнула. И Кьет вдруг представил себе, какой камерой пыток должен быть «Внеполосный». И почему-то от этого вся история стала правдоподобней. Чем бы ни было то, что может уничтожить Погибель, оно должно быть неимоверно странным. Кьет представил себе, как бы он оказался заперт в корабле вместе с чем-то подобным.

– Миледи Равна, – сказал он, выбирая слова твердые и официальные. Как бы там ни было, а я задумываю измену. – У меня, э-э, есть друзья во флоте Коммерческой Охраны. Я могу проверить выдвинутые вами подозрения, и… – Да говори ты прямо! – Возможно, мы сможем оказать вам поддержку вопреки моему Главному командованию.

– Благодарю вас, сэр! Благодарю!

Наступившее молчание прервал Глимфрель:

– Сигнал по каналу от «Внеполосного» ухудшается!

Кьет провел взглядом по окнам. Все дисплеи гиперслежения выдавали случайный шум. Чем бы ни был этот шторм, он усиливался.

– Кажется, мы больше не сможем разговаривать, Равна Бергсндот.

– Да, мы теряем сигнал… Капитан, если не выйдет, если вы не сможете сражаться за нас… Ваши люди – это все, что осталось от Сьяндры Кеи. Я рада была видеть вас и дирокимов… после всего этого увидеть знакомые лица людей, которых я понимаю. Я…

Но тут ее изображение расплылось в низкочастотные компоненты.

– Фью! – присвистнул Глимфрель. – Полоса частот ухнула в подвал.

Ничего сложного в связи с «Внеполосным» не произошло. Просто при возникновении трудностей со связью процессоры корабля переключились на кодирование на низких частотах.

– Эй, на «Внеполосном»! На канале возникли проблемы. Предлагаю прервать связь.

Окно посерело, и на нем замелькали печатные самнорские буквы:

– Да. Это не просто проблемы со свя…

Глимфрель бесполезно терзал свою панель связи.

– Ноль, – сказал он. – Сигнал не обнаруживается.

Тироль оторвался от трехмерного навигационного дисплея.

– Тут куда хуже, чем проблемы связи. Наши компьютеры не могут выполнить гиперпрыжок уже больше двадцати секунд.

Они шли примерно двадцать прыжков в секунду, покрывая световой год за час. Теперь же…

Глимфрель откинулся назад, оставив панель.

– Ну вот, – сказал он. – Прибыли в Медленную Зону.

Медленная Зона. Равна Бергсндот оглядела мостик «Внеполосного». Где-то в глубинах сознания Медленная Зона мерещилась ей как густая тьма, освещенная в лучшем случае факелами, царство кретинов и механических арифмометров. А на самом деле мало что изменилось. Так же сияли стены и потолки. Так же сияли звезды в окнах (только теперь они долго не сдвинутся).

Изменения были более заметны на других экранах «Внеполосного». Трехмерный дисплей гиперслежения монотонно мигал, и красная надпись указывала время, прошедшее с последнего обновления изображения. Навигационные окна были полны диагностической информации от процессоров гипердвигателей. Снова и снова повторялось звуковое сообщение на трисквелине:

«Предупреждение. Обнаружен переход в Медленную Зону. Немедленно выполнить обратный прыжок! Предупреждение. Обнаружен переход в Медленную Зону. Немедленно…»

– Заткните вы его! – Равна схватила седло и привязалась. У нее слегка кружилась голова, хотя это могло быть только от паники (впрочем, вполне естественной). – Ничего себе придонный люггер! Мы влетаем в Медленную Зону, а он только и может, что вопить предупреждения уже после этого!

Зеленый Стебель подобралась ближе, «переступая» ветвями по потолку.

– Даже с придонными люггерами такое случается, миледи Равна.

Фам что-то сказал кораблю, и почти все дисплеи очистились.

Синяя Раковина заметил:

– Даже сильный шторм поверхностей Зон обычно не расходится дальше нескольких световых лет. Мы же были на две сотни световых лет над границей Зоны. То, что нас настигло, – это чудовищный всплеск, такой, о котором можно прочесть только в архивах.

Слабое утешение.

– Мы знали, что может случиться что-нибудь такое, – сказал Фам. – За последние недели все шло как нельзя хуже.

Для разнообразия на этот раз он не выглядел огорченным.

– Да, – огрызнулась Равна. – Мы ожидали замедления, но не Медленности. – А теперь мы в ловушке. – Где же ближайшая обитаемая система? Десять световых лет? Пятьдесят?

Теперь видение тьмы обрело новую реальность, и звездные поля за обшивкой корабля перестали быть дружественными и утешительными. Корабль окружало бесконечное ничто, движущееся с ничтожной долей скорости света… окружало, как склеп. И вся храбрость Кьета Свенсндота и его флота – зря, и никто никогда не спасет Джефри Олсндота.

Рука Фама коснулась ее плеча – впервые за много… дней?

– Мы все еще можем пробиться к планете Стальных Когтей. Это же придонный люггер, черт возьми! Да на этой телеге субсветовой двигатель лучше всего, что я видел за свою жизнь в Кенг Хо! А в те времена я думал, что я самый свободный человек во всей Вселенной.

Десятилетия полета, почти все время в анабиозе. Таков был мир Кенг Хо, мир воспоминаний Фама. Равна судорожно выдохнула, и выдох закончился нервным смехом. Для Фама это означало, что с него спала огромная тяжесть, хотя бы временно. Он мог быть просто человеком.

– Что такого смешного? – спросил Фам.

Равна затрясла головой.

– Все мы. Не обращай внимания. – Она сделала пару медленных вдохов. – Ладно. Кажется, я могу говорить разумно. Значит, произошел всплеск Зоны. Нечто, чему обычно требуется тысячу лет – даже в бурю, – чтобы сдвинуться на один световой год, вдруг съехало на двести. Об этом через миллионы лет будут читать в архивах. Не уверена, что мне хотелось этой чести… Мы знали, что идет буря, но утонуть – этого я не ожидала.

Быть похороненной на глубине световых лет под поверхностью моря.

– Аналогия с бурей на поверхности моря не точна, – заметил Синяя Раковина. Он все еще был на дальнем конце мостика, куда отодвинулся после вопроса капитану «Ульвиры». Вид у него был по-прежнему расстроенный, хотя он все так же влезал с мелкими уточнениями. Сейчас Синяя Раковина изучал навигационный дисплей – то, что было на нем зарегистрировано как раз перед всплеском. Он вывел картинку на плоский дисплей и медленно катился по потолку в сторону остальных. Зеленый Стебель погладила его ветвями, когда он проезжал мимо.

Синяя Раковина передал дисплей в руки Равны и продолжал, будто читал лекцию: