Ложная тревога - Виндж Вернор (Вернон) Стефан - Страница 153

Мири распласталась на земле и принялась шарить там, где сияние было наиболее ярким.

– Ха. Я куда-то попала пальцем. Только не могу найти, где кончается… – она подняла руку… и за рукой рванулся оранжевый плюмаж, багровый на кончиках, где от соприкосновения с холодным воздухом температура становилась ниже, и развернулся над ними. Слабо запахло костром.

С минуту все трое переглядывались. Удивление было столь велико и неподдельно, что, казалось, светилось сквозь черные стекла очков.

Но теплый воздух больше не поднимался из дыры.

– Похоже, мы нашли поток воздуха, – прокомментировал Уильям.

Хуан опустился на колени рядом с Мири. Оба проглядели все глаза, но разрешения «очков» не хватало, чтобы четко увидеть отверстие. Самое большее, на что можно было рассчитывать – это заметить пятнышко, чуть более яркое, чем все вокруг.

– Попробуй пистолетом, Хуан.

Он прозондировал скалу над отверстием, потом ниже, справа, слева… В двух футах от входа нора становилась шире и несколько раз ветвилась, прежде чем сливалась с основной сетью туннелей и камер.

– А что с тем «катышком», который у нас свистнули? Если он покажет нам какие-нибудь картинки, это будет славно.

Мальчик пожал плечами и заменил в «пистолете» батарейку.

– Наверно, он в какой-нибудь дальней камере, в нескольких футах от поверхности. Ему силенок не хватает, чтобы пробиться к нам. – Хуан и Мири переглянулись и рассмеялись. – Но у нас их… целая навозная куча!

Хуан нащупал вход в отверстие и закатил в него крошку. Она вспыхнула в шести дюймах ниже, сразу за первой «развилкой».

– Попробуй еще.

С минуту Хуан изучал планировку туннеля.

– Если я брошу один вправо, спорю, что он проскочит на пару футов…

На миг сигнал от «катышка» пропал… а потом с первого, того, что лежал ближе к поверхности, пошел поток данных.

Да!

– От краденого пока ни слуху, ни духу, – сказала Мири. Один маячок мерцал в туннеле в шести дюймах от поверхности, второй – в тридцати шести.

Хуан приставил дуло «пистолета» к скале и «выстрелил», потом сдвинул, выстрелил еще раз… На максимуме мощности георадар мог зондировать мощный слой песчаника. Но много ли можно понять по отраженному сигналу?

– Думаю, у меня получится лучше, – заметил он. Мири, конечно, сомневалась, но… – Смотри: третья развилка. И его перекрывает… что-то… мягкое.

Яркое в отраженном свете, пятно бесшумно приближалось.

– Похоже, мышь.

– Да. И она движется между двумя катышками.

Поистине беспроводной двухпозиционный томограф…

Может, мне удастся все это скомбинировать.

В течение секунды весь мир для Хуана сошелся на проблеме сочетания томограммы «хлебного катышка» с отраженным сигналом георадара. Изображение становилось более и более четким. Потом, еще на секунду, затуманилось… в этот момент Хуан забыл об осторожности.

Это и вправду был мышонок. Его мордочка была обращена к выходу из туннеля, откуда за ней наблюдали три человека. Они даже видели его внутренности – что-то вроде туманных уплотнений: череп, ребра, кости конечностей. В передней лапке что-то торчало.

В целом это выглядело как дешевая графическая подделка. К сожалению, Мири поняла это иначе.

– О'кей! С тобой все ясно, Хуан. Ни один человек не может работать с такой скоростью. Ты, тряпка! Ты позволяешь Берти и его «комитету»…

– Честное слово, Мири, я сам! – выпалил Хуан, защищаясь… когда защищаться совсем не стоило.

– Из-за тебя мы оба получим «F»[155], а Берти будет пожинать лавры!

Уильям наблюдал за их перепалкой с той же отрешенностью, что и в прошлый раз. Однако…

– Я вижу картинку, Манчкин, но… не думаю, что он лжет. Я думаю, что он сделал это сам.

– Но…

Уильям повернулся к Хуану.

– Ты на таблетках – верно, малыш? – мягко спросил он.

Однажды все выплывет наружу…

– Нет…

Сделать обвинение абсурдным…

Но Хуан растерялся и молчал.

С минуту Мири глядела на него, приоткрыв рот. А потом сделала нечто такое, о чем Хуан не раз думал впоследствии. Она подняла руки ладонями наружу, пытаясь заставить замолчать их обоих.

Уильям спокойно улыбнулся.

– Не беспокойся, Мириам. Я не думаю, что «Foxwarner» включит нас в свой летний релиз. Я не думаю, что кто-нибудь, кроме нас, узнает, о чем мы говорим здесь, на дне каньона в плотном тумане.

Она медленно опустила руки.

– Но, Уильям… – она махнула рукой в сторону скалы, по которой по-прежнему разливалось тепло. – В этом всем есть что-то противоестественное.

– Но что тогда считать естественным, Манчкин? Посмотри на картинку, которую сделал твой друг Хуан. Ты можешь видеть внутренности мыши. Это не анимация, – Уильям провел подергивающейся рукой по волосам. – Думаю, в какой-то из местных биолабораторий действительно произошла авария. Наверно, эти зверьки не так сообразительны, как люди, но им хватило ума сбежать… а глупые – те, кто болтался здесь в январе.

– Феретти и Восс, – тихо проговорила Мири.

– Да. Может быть, мышки спрятались здесь, когда дно было затоплено. И этого оказалось достаточно, чтобы их одурачить. Могу поспорить, у этих тварюшек ум ненамного острее, чем у обычных лабораторных мышек. Но маленького преимущества бывает достаточно, чтобы изменить мир.

И Хуан понял, что Уильям говорит не о мышах.

– Я не хочу изменять мир, – выдавил он. – Я только хочу получить в нем кое-какие возможности.

Уильям кивнул.

– Довольно честно.

Мири переводила взгляд с одного на другого. Лицо у нее было как на торжественном собрании. Хуан пожал плечами:

– Ладно, Мири. Думаю, Уильям прав. Мы здесь совсем одни.

Она сделала легкое движение в его сторону.

– Значит, Берти тебя втянул в эту историю?

– Отчасти. Моя Ма подписала все наше семейство на участие в каком-то фрэмингхэме[156]. Я показал свои результаты Берти прошлой весной, когда провалил тест на способность к адаптации. Берти приценился и… ему как раз нужен был кто-то для анонимных исследований. Надо было опробовать действие каких-то таблеток. Что они делают?.. – Хуан пытался засмеяться, но смех получился сухим, как треск погремушки на хвосте у гремучки. – Большинство считает, что это просто шуточки. Смотри, – он постучал себя по голове, – память у меня становится просто отпадной. Все думают, что теперь от собственной памяти никакого проку. Люди говорят: «Эйдетическая память? Это еще зачем? В одежду ты можешь подгрузить в миллион раз больше, чем запомнишь собственными мозгами». Но это не совсем так. Я могу сейчас точно запоминать огромные блоки информации, а моя одежда просто выстраивает что-то вроде иерархии и снабжает каждый блок соответствующим тегом. Поэтому я могу просто назвать несколько чисел и запросить с одежды все нужные картинки – те, что туда уже подгружены. Поэтому и кажется, что я дико быстро соображаю.

– Выходит, вы с Берти не разлей вода потому, что ты – его супероружие? – Мири говорила спокойно и гневно, но ее гнев был направлен уже не на Хуана.

– Да нет же! Я читал про «эффект запоминания». А идея у меня появилась, когда я начал разбираться с собственными клиническими данными. Даже теперь, когда они нашли эту штуку, она подействует только на одного человека из тысячи. Берти никак не мог знать заранее, что я особенный.

– Ах, ну конечно, – отозвалась Мири.

Повисла пауза. Блин, вот так люди сначала соглашаются с тобой, а потом ждут объяснений: с какой радости ты такое отмочил. Хуан терпеть этого не мог. У Берти талант налаживать отношения. У него повсюду связи – в исследовательских группах, на рынках идей, в ученых советах. Но может быть, Берти просто рассчитал, как сделать лучше. Много ли у Берти случайных знакомых? Многим ли он предлагал стать круче с помощью таблеток? Большинство из них так и останутся на вторых ролях – случайными знакомыми. Но иногда Берти очень везло. Как со мной.