Пешка - Виндж Джоан - Страница 133

Добравшись до Пургатория, я встретил швейцара Аргентайн, возвращающегося на день домой. Он/а прожестикулировал/а фразу, которая могла означать и добрый день и пошел ты на… Мне показалось маловероятным, что какое-либо из пожеланий исполнится.

Я углубился в нутро клуба, подхватив по дороге со стола целую горсть объедков. Голодным я не был, да и объедки на вкус напоминали требуху, но я все равно ел, поскольку не мог вспомнить, когда в последний раз питался или хотя бы чувствовал голод. Аргентайн и ее симб еще отдыхали — гроздь тел в глубине пустой сцены в пустой комнате. Я шел через танцплощадку, сопровождаемый редкими обрывками музыки, которые вспыхивали и гасли снова, вливаясь в чью-то мелодию.

Я вскарабкался на сцену, смутившись, когда музыканты заметили меня и шесть голов разом повернулись в мою сторону. Клуб был закрыт; они не ожидали, что кто-то придет к ним сейчас, когда они опускались на землю, выходили из штопора мистерии. Двое из них лежали, лишь наполовину стянув с себя костюмы, в полуголом виде, но вовсе не поэтому они чувствовали себя обнаженными. А потому, что их застали на границе симба и реальности: уже не единое бытие, но еще и не обособленные индивидуумы.

Я остановился.

— Простите. Приду позже, — сказал я и пошел было к выходу.

— Подожди минуту, — окликнула Аргентайн.

Я слышал, как она поднимается, идет через сцену; потом почувствовал, как ее рука схватила мою, чтобы развернуть меня.

В ее глазах еще плавал сон, но слепящий луч желания узнать вспорол туман в ее голове, и Аргентайн сказала:

— Куда ты ходил со своим другом с Рынка?

Я взглянул на ее руку, держащую меня за запястье.

— Ходил добывать для Дэрика отсрочку казни.

Пальцы Аргентайн сжались, потом разжались, и рука упала.

— Добыл? — выдохнула она, боясь произнести слово.

— Да. На пока.

— Что это значит? — По лицу Аргентайн пробежала тень.

— Это значит, что если Дэрик Та Минг поможет мне подставить Страйгера, тогда, возможно, Черный рынок забудет о своем желании его убить. Они хотят этого, потому что Дэрик помогает Страйгеру добиваться отмены вето. Если они теряют на этом, то потеряет и он.

Аргентайн слабо качнула головой, снова впадая в оцепенение.

— Рынок охотится за Страйгером?

— Нет. Я.

— Ты?.. — Она ошарашенно уставилась на меня, издав горлом странный звук, не совсем похожий на смех.

— Да.

— Не могу об этом сейчас, — махнула рукой Аргентайн. — Сюрреализм какой-то… — Она повернулась, чтобы уйти.

— Аргентайн, подожди, — сказал я. — Мне нужна твоя помощь.

Наконец я заставил себя попросить о том, о чем раньше попросить был не в состоянии.

— Помоги мне добиться этого.

— Я? — обернулась Аргентайн. Ощущение нереальности происходящего усиливалось в ней с каждой минутой. — Как?

— Симб. Ты говорила, что научишь меня работать с ним.

— Да просто шутки ради. Я и не думала вмешиваться с симбом в политику. Боже мой! Ты сказал, что мне ты не хочешь неприятностей.

— Спасти Дэрика?..

Аргентайн замолчала, вдруг отводя взгляд.

— Если тебе нужен симб, они готовы согласиться. — Аргентайн пошла в глубь сцены, к музыкантам, о чем-то тихо с ними поговорила, стоя внутри пестрого облака музыкальных фрагментов. Я ждал, стараясь прочистить гудящий мозг настолько, чтобы объяснить все, когда понадобится.

Спустя минуту Аргентайн вернулась.

— Сперва они хотят узнать все. И я тоже.

— Я так и думал.

— Тогда пойдем.

Мы отправились за кулисы и, пройдя коридор, вошли в комнату, по виду жилую. Разномастная мебель, выглядевшая так, словно ее притащили с улицы, выстроилась мягким заграждением вдоль звуконепроницаемых стен. Стены были увешаны голографическими барельефами их любимых артистов. Старые музыкальные инструменты, которые никогда не предназначались на роль органов-трансплантантов, валялись, разбросанные по мебели, как детские игрушки. Уют, покой, реальность — полная противоположность передней части клуба.

Музыканты симба расположились передо мной — сидя, стоя, развалившись на грязном ковре… но поддерживая между собой физический контакт: пальцы гладили волосы, руки держались за щиколотки; тела лежали друг на друге, полусвисали из объятий. Пока они наблюдали за мной, глаза их прояснялись. Я мог чувствовать, что они все еще переключают реактивные центры в своих головах, выходя из почти автоматически запускаемых режимов усиленного кибернетикой творческого процесса. Я никогда не чувствовал ничего подобного: у большинства людей усилены логические и общие функции мозга, а не творческие.

— Как рука? — спросил Аспен.

Я посмотрел на ладонь:

— Действует.

Аргентайн устроилась на подушке рядом с Кироку, волынщицей, наблюдая за мной медными недоверчивыми глазами.

— Хорошо, — сказала она, — колись, малыш.

Я опустил глаза, чувствуя на себе пристальные взгляды, оценивающие мой спектакль.

— Думаю, все вы знаете, что я работал на Центавр, охранял леди Элнер. Полагаю также, что все вы видели Соджонера Страйгера. Сейчас я собираюсь рассказать вам, что знаю о нем я.

И я рассказал им, что за существо живет внутри этой идеальной раковины, о его отношении к псионам, о том, чего он хочет от дерегуляции пентриптина и что сделает, если получит кресло в Совете. Как командиры, которые поставили на Страйгера, в случае выигрыша получат нечто неожиданное.

— Вы, конечно, уже знаете кое-что о леди Элнер. Она тоже претендует на вакансию в Совете. Она достойна ее. Но леди не имеет поддержки — такой, как у Страйгера, и Страйгер сделал все возможное, чтобы она проиграла. Он даже меня использовал. Леди грозит проигрыш, а Страйгер собирается выиграть, и в случае его успеха целая Федерация изменит свое отношение к выродкам в худшую сторону… Я — выродок и принял это близко к сердцу. Но, может быть, вам все равно, это не ваша проблема…

— Эй, смотри, никто не говорил так, — вполголоса сказал Миднайт.

— Но как ты собираешься остановить Страйгера, раз леди Элнер не может? — спросил Аспен. — Ты думаешь совершить политическое убийство?

— Он считает, что мы достаточно плохо себя ведем, чтобы убить Страйгера, — вставил кто-то из музыкантов. Раздался смех вперемешку со звуками синтезаторов.