Солдат трех армий - Винцер Бруно - Страница 74

К концу года я снова съездил в Швецию, затем в качестве представителя одной гольштейнской фирмы стал торговать готовыми стандартными домами. Дела шли так хорошо, что я уже мечтал в скором времени обзавестись собственным домом. Часть комиссионных денег я вложил в предприятие. Мой кредит вырос сразу, когда в районе, где я представлял фирму, был выстроен целый поселок. Хлопотливая работа с застройщиками, архитекторами и строительными организациями себя окупила.

Шансы предприятия возросли, когда владелец фирмы Отто Дельфе получил от правительства земли Шлезвиг-Гольштейн трехмиллионную ссуду на строительство поселка для немецких переселенцев в Австралии. Дельфе отправился с выданными ему миллионами в Мельбурн, но оттуда не вернулся. Тогда земельное правительство Шлезвиг-Гольштейна продало с аукциона его гольштейнское предприятие. Представителям фирмы ничего не досталось. Все мое состояние пошло прахом.

И вот я начал все сначала; стал продавать готовые дома, но уже в качестве представителя Травемюндской фирмы. Дела мои медленно стали поправляться. Одновременно я писал рекламные статьи для строительной промышленности и сберегательных касс застройщиков, а иногда и рассказики для журналов и газет. Я начал ходить и на вечерние курсы журналистики.

Как-то на улице со мной разговорился некий отставной генерал. После обычных расспросов о житье-бытье он спросил:

— Ну, а на какую политическую партию вы сейчас ориентируетесь, милейший Винцер?

«Милейший» Винцер не ориентировался ни на какую политическую партию, он хотел зарабатывать деньги. Но генерал не отставал:

— Скажите, вы, часом, не католик?

На этот вопрос я мог с чистой совестью ответить отрицательно.

— Тогда, милейший, вам надо вступить в ХДС!

— Помилуйте, господин генерал, но, сколько помнится, ХДС — это и есть партия католиков!

— Это верно, но мы в Гамбурге должны позаботиться, чтобы сутаны здесь не преобладали. Нам в партии нужны протестантские элементы. Вступайте в ХДС, там вам и место!

— Но я не интересуюсь политикой, да и ничего в ней не смыслю.

— Научитесь. На нас, старых офицеров, возложена великая задача. Именно вам, бывшему командиру, надлежит иметь чувство ответственности, которое не позволит оставаться просто свидетелем. Вы должны проявлять активность, милейший, а не стоять в стороне.

Я обещал при случае побывать на собраниях ХДС.

И действительно, в течение нескольких лет мне случалось побывать раз-другой на таких собраниях. Все, что там говорилось, звучало приемлемо, но мне казалось, что где-то там попахивает плесенью и нет в этом деле нужного размаха. Точно такое же впечатление сложилось у меня и под рождество 1953 года в «Винтерхудер ферхаус», когда я пришел на подобное собрание.

Мой сосед, услышав вырвавшееся у меня сердитое замечание, спросил, чем я недоволен. Я ответил. Не оспаривая правильность моего впечатления, он дал мне понять, что из партии всегда можно сделать то, чего пожелают члены этой партии. Во время разговора мы и познакомились. Он назвал свою фамилию — Шмидт-Виттмак.

Когда я через год снова встретился с ним на собрании, мне представилась возможность поговорить с ним более подробно. Его, как бывшего офицера, избрали депутатом ХДС в военную комиссию бундестага, и само собой получилось, что мы об этом заговорили. Он спросил меня:

— Почему вы не поступили на службу в полицию? Для вас, капитан, это открыло бы возможность продвижения.

Мой ответ, что я намерен остаться штатским, его, по-видимому, не удовлетворил. Он спросил снова:

— Вы намерены ждать, пока сможете опять вступить в армию?

Я невольно рассмеялся и сказал:

— Из этого ничего не выйдет — я имею в виду армию.

— Вы глубоко заблуждаетесь, господин Винцер, у нас очень скоро будет новая армия.

Хотя я не поддержал этой темы, он продолжал:

— По вашим словам, вы до 1946 года состояли на строевой действительной службе. Стало быть, никакого перерыва не было. В это время были уже сформированы вооруженные полицейские отряды. В марте 1946 года немецкие вспомогательные отряды при англичанах были численностью около ста сорока тысяч человек. В мае 1946 года американцы создали для военных целей так называемую промышленную полицию и другие части обслуживания. Эти формирования были значительно расширены в июне 1948 года. В декабре 1948 года французы начали создавать отряды обслуживания и снабжения. А 4 апреля 1949 года уже была основана НАТО. Правда, нам от этого проку не было, потому что еще не появилась на свет Федеративная Республика Германии.

Но спустя год, когда началась война в Корее, упомянутые мною немецкие подразделения приняли четко военизированный характер.

— Вы хотите сказать, что у нас уже есть новая армия?

— Неважно, как мы назовем то, что у нас есть. Главное — это подготовка.

Ведомство Бланка работает с 1950 года полным ходом. Как, по-вашему, за это время ничего не изменилось? Я занимаюсь этими делами, но имею право сказать вам только вот что: мы получили новую и не такую уж маленькую армию. У Бланка работает сейчас немало офицеров, да и вы можете туда попасть. Хотите?

— Позвольте в свою очередь задать вопрос: почему вы не пошли в ведомство Бланка и что вы о нем думаете?

— Я политик, и у меня другая задача. Кроме того, я был офицером запаса. А на вторую часть вашего вопроса я могу ответить только одно: под суверенитетом страны подразумевается и наличие у нее собственной армии.

— Что же вы мне посоветуете?

— Если вы на самом деле не хотите стать опять военным, вступите хотя бы в ХДС! Будьте активны, попытайтесь придать этому делу какой-то размах! Вы не должны оставаться в стороне.

Итак, я опять услышал этот призыв, на сей раз от человека, слова которого произвели на меня глубокое впечатление своей серьезностью и взвешенностью. Я внял им, я не «остался в стороне», вступил в ХДС, задавал вопросы, требовал объяснений, добился признания и вскоре был избран в комиссию по делам строительства при муниципалитете района Гамбург-Север и в Гамбургскую военную комиссию ХДС.

Каково же было мое разочарование, когда в конце августа 1954 года я услышал по радио, что депутат бундестага Шмидт-Виттмак перешел в ГДР.

Мой приятель архитектор, с которым мы вместе работали в конторе, спросил меня на другой день:

— Ты можешь мне сказать, какие, собственно, функции были у Шмидта-Виттмака?

На это я мог дать ему точный ответ, так как вспомнил о лежавшей в ящике моего стола брошюре, где были перечислены все депутаты бундестага. Я прочел вслух:

— "С 1946 года состоит в земельном правлении ХДС в Гамбурге. По 1948 год — председатель молодежного союза ХДС — Союза молодежи в Гамбурге и заместитель председателя федерального объединения Союза молодежи. С 1947 года — заместитель председателя земельного правления ХДС в Гамбурге и с 1949 года — председатель правления ХДС округа Север. С 1949 по 1953 год — член гамбургского муниципального совета и его секретарь. С сентября 1953 года — член бундестага, кроме того, состоит в Комиссии европейской безопасности и Комиссии по общегерманским вопросам".

Мой приятель усмехнулся:

— Сказать тебе, кто он на самом деле? Нуль, совершенный нуль!

— Что?!

— Да, да, ты не ослышался, можешь прочитать то же самое в газете: Шмидт-Виттмак — политический нуль. На, прочти!

Действительно, фракция ХДС попыталась официально дискредитировать его таким манером. Я взглянул на своего приятеля, С лица его не сходила лукавая усмешка.

— Над чем, собственно, ты хихикаешь?

— Очень просто: если человек, занимавший столько постов и ведавший такими проблемами, не что иное, как политический нуль, то мне очень хотелось бы знать, сколько еще нулей сидит в бундестаге.

Из сообщений прессы я мог узнать о многом, но только не о том, каковы истинные причины заставившие Шмидта-Виттмака сделать этот шаг: данные им объяснения запрещено было публиковать. Только гораздо позднее мне стало ясно, какую информацию он получал в военной комиссии бундестага о масштабах планируемой ремилитаризации. Присущее ему чувство ответственности и политическая дальновидность побудили его сделать выбор в пользу другого германского государства. Он считал своим долгом предостеречь общественность.