Тень подозрения - Вильямс Чарльз - Страница 49

— Кто из вас убил Лэнгстона?

— Ничего не знаю об этом, — ответил он с невинным выражением лица. — Слушайте, давайте лучше вернемся к нашей сделке.

— Забудь об этом, Перл. Мне известно о том, чем твои люди занимались той ночью, — доказательства лежат прямо у тебя перед носом. С Фрэнки я уже разобрался, осталось только позвонить в ФБР. Они будут рады вам обоим.

Он смотрел куда-то на дверь. Я обернулся. В дверях стояла Синтия Редфилд. На ней было темно-синее платье и босоножки, в левой руке она держала плоскую сумку, а в правой — короткоствольный 38-й калибр. Ее поза показалась мне настолько банальной, что я рассмеялся бы, если бы так стоял кто-то другой, но там стояла она, и мне стало не до смеха. Я знал, что она на все способна.

Она вошла в комнату.

— Повернитесь., мистер Чатхэм, — приказала она.

Я повернулся, чувствуя злость и страх. Я услышал, как она подошла ко мне и остановилась футах в трех за моей спиной. — Теперь снимите пиджак и положите его на диван.

Я знал, что она не промахнется, поэтому сделал, как она сказала.

— Теперь отойдите и встаньте рядом с Перлом. — Я сделал несколько шагов и встал около сейфа, повернувшись к ней лицом.

Она перевела холодный взгляд на Перла:

— Я так и знала, что ты здесь. Сначала я искала тебя в городе, но мне сказали, что ты поговорил по телефону и уехал. Тогда я попыталась найти Фрэнки и обнаружила, что он тоже исчез. Вам не пришло в голову, что Чатхэм специально все подстроил, чтобы вы ударились в панику?

Я скосил глаза на Перла и заметил, что он нервничает. Почему-то такая смена декораций его не обрадовала.

— Это Труди звонила…

— Не имеет значения, — сухо ответила она. — У меня мало времени. — Она сделала паузу, презрительно усмехнулась и продолжила:

— Я вижу, ты открыл сейф. Отлично. Теперь мы сможем рассчитаться за все эти месяцы.

Перл ничего не ответил, и у меня мелькнула мысль, что из всех присутствующих только меня одного испугал вид ее револьвера.

— Итак, Перл, — продолжала насмехаться она, — скажи мне еще раз, сколько было в сейфе, когда вы с Фрэнки открыли его? Вспомни, сколько сгорело бумажных денег, когда вы открывали его горелкой? А во втором оказался только разный хлам не больше чем на две тысячи долларов. Помнишь, Перл?

Он с трудом сглотнул.

Она подошла к столу, жестом велев нам отойти назад. Поставив на стол свою сумку, она оттянула пальцем отверстие одного из замшевых мешочков.

Несколько обручальных колец вывалилось на стол.

— Ты должна выслушать… — начал Перл.

Она холодно перебила его:

— Как тебе удалось заставить Фрэнки соврать, притом что ты прихватил себе часть его доли? Это был шантаж, Перл?

— Послушай, ты все не так поняла, — продолжил он с серьезным видом, — нужно было все спрятать, чтобы никто не вздумал ничего продавать, пока это опасно. Я собирался сказать тебе об этом… честно. Не стану же я обманывать собственную родню?

— Заткнись, грязная свинья! — прикрикнула она. — Ты собирался все забрать себе, разве нет? Ты всегда так поступаешь. Обманом, шантажом или просто грабишь. Почему ты не дал нам сделать так, как мы хотели? Мы собирались только залезть в какой-нибудь магазин и взять столько денег, чтобы мы с ним смогли бы уехать отсюда, но тебе понадобилось вмешаться и сделать все по-своему. Пришлось убить человека и поджечь полгорода, чтобы ты мог унести с собой сейфы. Тебе всегда мало. Ты даже не мог оставить в покое эту женщину, чтобы она продала мотель и уехала, и тогда бы все успокоились и обо всем забыли. Нет, ты не захотел этого, грязная свинья! Тебе понадобилось преследовать ее, потому что ты хотел купить ее дом подешевле, и добился того, что она заупрямилась с продажей; у тебя не хватило здравого смысла даже на то, чтобы оставить в покое этого типа. А потом ты позволил ему обвести тебя вокруг пальца. В общем, Перл, я давно хотела уехать, и теперь я это сделаю. И возьму все, что лежит в этом сейфе. Я давно бы убила тебя, если бы могла сама его открыть.

Она могла бы уйти вместе с деньгами и вернуться домой до того, как кто-нибудь заметит ее отсутствие.

Тогда никто не свяжет ее с двумя нашими трупами и исчезновением ценностей. Потом я вспомнил о Джорджии Лэнгстон. Очевидно, Синтия не подозревала о ее присутствии. Если она так и не попадется ей на глаза, то все будет в порядке.

Практически в ту же секунду мне показалось, что я слышу в коридоре какой-то звук, похожий на скрип подошвы, и непроизвольно посмотрел в сторону двери. Из-за дверного косяка показалась рука, пытающаяся нашарить выключатель. Но Перл тоже заметил ее и слишком очевидно уставился в ту сторону. Синтия Редфилд обернулась. В этот момент шарившая рука коснулась выключателя, и свет погас.

Она машинально нажала на спусковой крючок, но я успел упасть на пол. Перл бросился на меня, и мы повалились вместе. Я отшвырнул его пинком и откатился в ту сторону, где стояла Синтия Редфилд. Я промахнулся и только зацепил подол ее платья. Раздался новый выстрел. Я прыгнул на нее, но снова промахнулся.

На меня обрушился Перл. Мы упали у стены, и он подмял меня под себя. Я услышал в коридоре шум, кто-то вскрикнул, потом хлопнула сетчатая дверь. Она сбежала, и в темноте я все равно не смог бы ее догнать.

Перл наступил мне на грудь коленом и яростно размахнулся. Его кулак обрушился на мое ухо, и я ударился головой о стену. Теперь он вошел во вкус и ударил еще раз. Я лежал так, что одна рука оказалась подо мной, и я не мог ответить ему как следует. Он снова занес кулак — на этот раз удар пришелся в челюсть. Меня отбросило назад, и я понял, что отключусь, если пропущу еще парочку таких попаданий. Поэтому в свой последний удар я вложил все силы и отбросил его в темный угол. Мы покатились, сплетясь друг с другом, и наткнулись на хлипкие ножки карточного столика. Он опрокинулся, рассыпая на нас журналы и книги. Мне показалось, что я слышу звук мотора, но из-за нашего хриплого дыхания не мог расслышать как следует.

Мы катались по обломкам столика и скользкому и ненадежному слою журналов. Левой рукой я схватил его за горло, а правой нанес удар. Руку пронзила боль, но и он тоже застонал. Я ударил еще раз и почувствовал, как он обмяк. Я отвалился от него и упал на пол, не в силах подняться. За моей спиной кто-то зажег спичку, и стало светло. Я заставил себя принять сидячее положение и обернулся. У двери стоял Келли Редфилд.

От меня до него было добрых десять футов. Я ничего не мог сделать — просто сидел и таращился на него. Его лицо было бледным и странно неподвижным, а глаза казались мертвыми. В руках у него не было оружия, но короткая куртка защитного цвета была расстегнута на груди, и под левой рукой я заметил кобуру. Он молчал. В комнате было совершенно тихо, если не считать моего хриплого дыхания. Он поднял правую руку и вытащил из кобуры револьвер.

— Отлично, Чатхэм, — произнес он. Его голос звучал напряженно и без всякого выражения.

Потом я увидел, как он отвел глаза от моего лица и окинул взглядом открытый сейф и стоящий позади него стол. Что-то привлекло его внимание. Я невольно обернулся. Один из замшевых мешочков, что лежали на столе, раскрылся, и свет играл на камнях, украшавших обручальные кольца. А за ними стояла коричневая сумка Синтии Редфилд.

Он отвел глаза от сумки и приступил к делу. Поднял свой револьвер и взвел курок. Его лицо усеяли капельки пота, похожие на бисеринки глицерина. Потом дуло револьвера дрогнуло, и его рука упала и повисла. Некоторое время, показавшееся мне бесконечностью, он стоял совершенно неподвижно. Наконец он снова поднял руку и убрал револьвер в кобуру. Подошел к столу и, повернувшись ко мне спиной, поднял телефонную трубку.

Я уронил голову на руки, которыми обхватил себя за колени, и закрыл глаза.

Меня била дрожь, и я чувствовал страшную слабость во всем теле.

Он набрал номер.

— Это Редфилд, — услышал я. — Отмените розыск Чатхэма. И пошлите кого-нибудь задержать Фрэнки Кроссмана.