Врата - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 56

— За какой знак?

— После этого в клане у всех скоро крыша поехала. Я имею в виду, двадцать парней и одна женщина, вот в чем проблема.

— Вчера в городе они казались вполне здравомыслящими.

— Ну что ж, может быть. Я пару раз их издали видел. Мы всегда попрошайничали, а теперь они настоящие профессионалы. Держусь от них подальше... Честно говоря, у нас не очень-то хорошие отношения.

— Почему?

— Они вроде бы обозлились, что я ушел. Люк — можно сказать, вожак — обозвал меня предателем и всякое такое. Да только мне плевать. Хорошо, что ушел. Не хочу больше жить как они. Знаешь, словно цыгане. Живут в лодках, в старых индейских лачугах на берегу, ни водопровода, ни электричества, ни телевизора... — Он покачал головой. — Люблю телик, старик. В любом случае хочу иметь свой дом, не спать вповалку с другими.

— Свою комнату, — пробормотал Джек, зная, что это такое.

— У меня не просто комната, будь я проклят, — ухмыльнулся Карл. — Целый трейлер.

— А деньги в банке есть? — спросил Джек, осененный некой мыслью.

— Нет. Почти весь заработок проживаю.

— Хорошо. Что скажешь, если я заплачу тебе тысячу долларов, а ты меня проводишь к лагуне?

— Тысячу? — рассмеялся Карл. — Разыгрываешь?

— Нет. Пятьсот, когда выйдем, пятьсот по возвращении. Честно?

Садовник облизнулся.

— Да, но...

— Что?

— Они взбесятся, если узнают, что я чужака привел.

— Не беспокойся об этом. — Джек вздернул на спине футболку, продемонстрировав «глок». — Я тебя доставлю обратно домой. Обещаю. Все равно, если днем пойти, они же будут в городе, правда?

— Если подумать, правда. Особенно в пятницу.

— Что в пятнице такого особенного?

— Тут многим зарплату выплачивают по четвергам, в пятницу отмечают конец рабочей недели, запросто деньги на ветер швыряют. И в субботу почти то же самое. А в воскресенье, как правило, полный ноль.

— Слишком много потрачено субботним вечером, да?

— Угу. Или просто выходят из церкви и там подают. В понедельник еще хуже. — Карл поскреб подбородок. — Ну да. Нынче днем лагуна почти в полном нашем распоряжении.

— Сегодня и отправимся. Быстренько дойдем, быстро взглянем. Туда и обратно. Когда ты еще так легко зарабатывал тысячу?

Карл набрал в грудь воздуху.

— Ладно. Только моя машина не ходит, подбросишь меня до воды. — Он принялся собирать мячи для гольфа. — Пожалуй, лучше поторапливаться. Надо до дому добраться, лодку найти...

— Как же ты сюда без машины добрался?

— На велосипеде. А как еще?

Много сил тебе надо, приятель, подумал Джек. Может, починишь на тысячу старушку «хонду».

Получив указания, как найти трейлерный парк, уже виденный между стоянкой для битых машин и известняковым карьером, он продолжил пробежку.

Семели с Люком стояли футах в двадцати от норы Дьявола, смотрели на него. Крупный аллигатор лежал на дальнем краю, наполовину погрузившись в воду, закрыв глаза. Вода у раненого левого бока была окрашена красным. Сперва Семели подумала, что он умер, потом заметила чуть раздувшиеся при вдохе бока.

— До сих пор кровь течет, — буркнул Люк.

— Вижу, — выдавила она сквозь зубы. — Не слепая.

Нынче утром дошла до предела, готова была кого-нибудь укусить.

Невиданно большой аллигатор, естественно, устроил самую большую в Глейдс нору. Подобно сородичам, в начале зимнего сухого сезона выгреб растительность с низкого участка известняковой почвы, вырыл огромную грязную яму. Туда пробиралась рыба, черепахи, лягушки, даже птицы заглядывали наскоро перекусить, сами порой превращаясь в закуску для Дьявола.

В дождливое лето аллигаторы выбирались из нор, расползались по Глейдс, но не в этом году. В засуху норы особенно необходимы.

Яма Дьявола была окружена высокими краями из раскопанной грязи, служившей питательной почвой для рогозы, болотных кувшинок, папоротника, остролиста. Желтые цветы кубышки плавали на поверхности окрашенной кровью воды.

Дьявол поднял голову, издал хриплое раскатистое рычание, вновь уронил ее в воду, словно никак не мог удержать.

— Он ранен, Люк. Тяжело ранен.

Из-за меня, подумала Семели.

Ее терзало чувство вины. Она считала Дьявола неуязвимым, непобедимым, почти сверхъестественным. Оказывается, нет. Это просто огромный уродливый аллигатор, который с удовольствием жил бы как все: нежился в своей норе, ел что попадется, ждал дождей.

Но она ему этого не позволила. Вытащила из уютной норы, вытолкнула из Глейдс в чужой внешний мир. В результате он пострадал. Сильно пострадал.

— Он не может умереть, — пробормотала она. — Не может!

У нее возникло ужасное предчувствие, что со смертью Дьявола отчасти умрет и дух Глейдс. Во всем будет она виновата.

— Это сделал тот самый тип, — заявил Люк, — с которым ты болтала в городе, улыбалась.

— Нет, не он. Я тебе уже говорила. Он не причинил Дьяволу никакого вреда. Это ведьма-старуха... И ее собака.

Семели втайне радовалась, что талисманы старой ведьмы прогнали со двора аллигатора. Видела, как ее мужчина — особенный — встал между своим отцом и Дьяволом. Пришлось бы мимо него добираться до старика, ранить или даже убить, чего ей решительно не хотелось. Впрочем, стало ясно, что он скроен из доброго материала. Это важно.

— Я сказал, мы разберемся со всеми — со старухой, с отцом и сыном — и покончим дело.

— Нет, я тебе говорю: сына трогать нельзя.

— Ладно, — проворчал Люк. — Еще раз сходим к старику... А со старухой что делать?

— Не знаю пока. До нее еще надо добраться, прежде чем что-нибудь делать. Придумаю. Только после огней. Ничто не должно помешать им прийти ко мне.

— Хорошо. А до пришествия что будем делать? Милостыню собирать?

— Нет. Просто будем сидеть и ждать. Зачем нам подаяние, если землеустроители заплатят кучу денег, кончив в полночь работу?

— Вдруг обманут?

— Не обманут. Не уйдут из лагуны, пока не расплатятся.

Не хотелось думать ни о землеустроителях, ни о деньгах, ни о чем, кроме огней. В душе Семели гитарной струной трепетало предчувствие. Огни придут сегодня и будут гореть три дня. Причем в этом году не под водой, значит, ярче, сильней, лучше прежнего.