Ночной мир - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 45

– Мы все сделаем. – Он быстро отошел и стал покрикивать на рабочих, чтобы пошевеливались.

Сильвия со вздохом взглянула на Тоад-Холл. Это здание старинной постройки потеряет из-за стальных ставней черты элегантности. Зато ставни из прочнейшей, самой лучшей стали и плотно закрываются. Днем их можно было сворачивать и убирать в цилиндрические футляры, расположенные над окнами, а после заката опускать с помощью устройства, приделанного к оконным рамам. Сегодня ставни придется опускать вручную, но завтра, после того как натянут проволоку Сильвия сможет сворачивать и разворачивать их одним движением руки. Эта система была изобретена, чтобы защищаться от ветров ураганной силы. Вечером им предстоит противостоять, стихийному бедствию другого рода. Она молила Бога, чтобы ставни защитили их.

– С задней стороны дома ставни уже сделаны, – сказал Алан, подъезжая в своем кресле. – Сейчас рабочие придут сюда помочь.

Он проследил за взглядом Сильвии, с грустью наблюдавшей, как улетучивается дух старины, присущий Тоад-Холлу.

– Какой позор, правда?

Сильвия улыбнулась. Ей было приятно, что они все еще способны читать мысли друг друга, даже после того, как возвращались из города в неловком молчании. Натянутость усилилась, когда Алан рассказал ей про парня, сказавшего, когда они уходили: «Только трое из вас вернутся». Что за ужасные вещи он говорит!

– У меня такое чувство, будто я становлюсь очевидцем конца целой эпохи.

– Возможно, это станет завершением чего-то большего, чем эпоха, – сказал Алан.

Сильвия вся напряглась. Она знала, куда клонит Алан, но ей не хотелось продолжать этот разговор. Она просто боялась его, с того самого момента, когда они вышли из квартиры Глэкена.

– Объясни, Сильвия, чем ты так возмущена?

– Я не возмущена.

– Ты как натянутая струна.

Она промолчала и про себя подумала: «Да, я сейчас на взводе, но никакой злости я не испытываю. Даже обидно, потому что я знаю, как использовать свою злость».

– Что ты думаешь об этом, Сильвия? – спросил наконец Алан.

Значит, ты не отступишь.

– О Глэкене. О том, что он сказал утром.

– С утра у меня не было времени, чтобы размышлять, тем более о бреднях этого старика.

– А я верю ему, – заявил Алан. – И ты сама тоже веришь. Я прочел это в твоих глазах, когда ты его слушала. Чушь ты слушаешь совсем с другим выражением лица. Почему ты не хочешь в этом признаться?

– Ну ладно. Я верю ему. Теперь ты доволен? – сказала она, плотно сжав губы, и тут же пожалела.

Но Алану последняя фраза понравилась.

– Вот и хорошо. Теперь, наконец, мы сможем договориться. Еще один вопрос: если ты поверила ему, то почему ушла?

– Потому что не доверяю ему. Ты неправильно меня понял, – добавила она поспешно. – Я вовсе не думаю, что он лжет. Нет, он вполне откровенен. Я просто не верю, что он способен повлиять на ход событий, как он сам в это верит. Или хочет верить.

– Может, и так, а может, и нет. Он хотел, чтобы все мы, а главное – ты, восприняли то, что он говорил, но это оказалось для нас невозможным из-за всех этих поистине невероятных для миллионов людей событий, иначе мы, возможно, поверили бы.

– Дат-тай-вао, - сказала Сильвия.

– Да. Если он утверждает, что Дат-тай-вао ему нужно, что бы закрыть эти трещины и не допустить вечной ночи, когда эти проклятые монстры терзают нашу планету, зачем ты прячешь от него Джеффи? Ведь самому Джеффи не нужно Дат-тай-вао.

– Откуда ты знаешь?

– Разве оно улучшило чью-либо жизнь? Посмотри на Вальтера Эрскина, посмотри, наконец, на меня. Вспомни слова из старой песни о том, кто способен творить чудеса волшебным прикосновением: «...оно поддерживает равновесие, которое может быть нарушено...»

– Но Дат-тай-вао до сих пор не причинило Джеффи вреда.

– Только потому, что он пока не использовал эту силу – пока. У него просто не было такой возможности. Но что, если он обнаружит ее в себе и захочет применить?

Ну вот, началось. Она почувствовала, как внутри все закипает, приближаясь к той критической точке, когда она теряет над собой контроль.

– А что, если у Джеффи с Дат-тай-вао особые отношения, не такие, как у других? – спросила она.

Алан с недоумением посмотрел на нее:

– Я не...

– Что, если Дат-тай-вао сохраняет Джеффи таким, какой он сейчас? – Она тщетно старалась подавить в голосе дрожь. – Что, если именно по этой причине он стал восприимчивым, контактным, веселым? Поет, читает, играет с другими детьми, словом, превратился в совершенно нормального мальчика. А теперь этот старик хочет забрать Дат-тай-вао для своего фокусирующего устройства или чего-то еще. Не вернется ли тогда Джеффи в свое прежнее состояние, Алан? – Теперь уже не только голос дрожал у Сильвии, она сама дрожала всем телом. Тряслись руки, колени. – Алан, что, если он опять заболеет аутизмом? – Сильвия закрыла лицо руками, стараясь задержать льющиеся слезы. – Господи, Алан, мне так стыдно! – И вдруг она почувствовала, что кто-то стоит и обнимает ее сзади за плечи, прижимая к себе. – Алан! Ты встал на ноги!

– Боюсь, что не очень прочно. Но дело не в этом. Все утро я смотрел на тебя и никак не мог понять, что творится у тебя в душе. Не мог понять, как ты напугана! Какой же я болван!

– Но встал на ноги!

– Ты ведь и раньше видела, как я это делал.

– Да, но раньше ты опирался на параллельные брусья.

– А сейчас опираюсь на тебя. Я не мог больше сидеть и смотреть, как ты мучаешься, слушать всю эту чушь о том, как тебе стыдно.

– Но мне действительно стыдно. – Она билась в его руках, крепче прижимаясь к нему. – Если Глэкен прав, то весь наш под угрозой, миллионы людей в опасности, а меня беспокоит только один мальчик. По мне – так пусть лучше этот мир разлетится вдребезги, лишь бы малыш остался невредим.

– Но ведь это не просто мальчик. Это Джеффи, твой малыш мальчик, важнее которого нет ничего в целом мире. Не стыдись того, что для тебя он на первом месте, – так и должно быть. Это его законное место.

– Но ведь речь идет о судьбе целой планеты, Алан. Как же я могу сказать «нет»? – Сильвия почувствовала, что ее снова охватила паника. – И как могу я сказать «да»?