Ночной мир - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 38

Алан оглядел комнату. В ее глубине застыли Ба и Джек, напряженно вслушиваясь. Справа от них сидела Сильвия с таким видом, словно хотела сказать: «Ну-ну, продолжайте, послушаем, что вы еще скажете». Отец Райан облокотился о диван с выражением глубокой задумчивости. У Алана возникло ощущение, что он когда-то уже слышал все, что собирается сейчас рассказать Глэкен. Лицо Кэрол, сидевшей по ту сторону дивана, словно зеркало отражало чувства священника, в то время как Хэнк сохранял выражение дружелюбного сомнения. Итак, Глэкен поведал о двух непрестанно враждующих силах, существующих где-то за пределами нашей реальности – не имеющих возраста, бессмертных, непримиримых, таинственных, могучих и непостижимых. Одна сила – враждебная человечеству – подпитывалась страхом и несправедливостью, другая – союзник, не друг, не защитник или хранитель, а всего лишь союзник, просто потому, что борется со второй силой. Он рассказал о бесконечной войне между этими двумя силами, бушующей в разных галактиках, разных измерениях, вне времени. О человеке по имени Расалом, который в древнейшие времена вступил в союз со злой силой, и о другом человеке, не менее древнем, взвалившем на свои плечи чудовищный груз, став воплощением противодействующей силы. И вот длившаяся веками война подошла к концу, и на поле боя осталась только одна армия. Теперь исход битвы зависит от тех, кто собрался здесь, в этой комнате. Не сможем одолеть враждебную силу – проиграем.

– Так вот в чем дело! – воскликнул тот, кого звали Джек. – Вот в чем, оказывается, дело! – Он покачал головой и оглядел комнату: – Надеюсь, вы сошли с ума, но, если это не так, нас ждут страшные беды.

В душе Алан поверил Глэкену. Он чувствовал, что все рассказанное – правда. Возможно, потому, что в свое время соприкасался с Дат-тай-вао. Но разум его отказывался воспринять сказанное.

– А почему мы так интересуем эти силы? – спросил он.

– Насколько я знаю, не очень интересуем, – ответил Глэкен. – Четко определить мотивы этих субстанций почти не возможно, но длительные наблюдения свидетельствуют, что ни для одной из сторон мы не представляем ни малейшей стратегической ценности.

– Тогда почему...

– Думаю, для противоборствующей силы, именуемой нами, по вполне понятным причинам, Врагом, мы просто забава. К тому же он ненавидит все, что придает смысл нашей жизни, что делает ее достойной продолжения. Эта сила черпает энергию из всего, что есть в нас плохого, подпитывается несчастьями и болью, которые мы причиняем друг другу, нашими отрицательными эмоциями. Хотя не исключено, что для нее это всего лишь легкая закуска.

Алан услышал, как Джек из глубины комнаты пробормотал:

– Черт возьми, я чувствую себя чем-то вроде «Макдональдса» космического масштаба.

– Не знаю, по какой причине, но сейчас эта сила рвется сюда.

– А вторая сила? – спросила Сильвия, подавшись всем телом вперед. – Она хочет защитить нас?

– Сомневаюсь. Вряд ли простой союзник станет заботиться вашем благополучии. Он хочет использовать ситуацию и потому интересуется нами.

– А где была эта сила прошлой ночью? – спросил Алан.

– Ушла, – ответил Глэкен.

– Она мертва?

– Нет. Просто ушла. Оставила поле битвы, как я себе представляю. В 1941 году, по моим догадкам, она посчитала, что выиграла в маленькой стычке на нашей захолустной планете, и перекочевала в другие места.

– Как же так! – воскликнул Алан. – Этот наш союзник, сражающийся в масштабах вечности, полагает, что одержал победу, и отправляется куда-то еще. Неужели ему не хотелось побыть здесь немного, чтобы насладиться лаврами победителя или, на худой конец, поражением противника?

Глэкен пристально посмотрел на него, и Алан почувствовал скрытую силу в голубых глазах старика.

– Когда вы играете в шахматы, – заговорил Глэкен мягко, – разве фигуры противника представляют для вас какую-то ценность за пределами игры? Разве вы связываете свои дальнейшие планы с этими фигурами? Разве думаете о пешке противника, которую съели?

Глэкен умолк, но никто не нарушил наступившей тишины. Все сидели, затаив дыхание. Наконец из глубины комнаты донесся голос Джека:

– Насколько я понял, когда-то у нас была сильная поддержка, но теперь мы предоставлены самим себе.

– Совершенно верно. – Глэкен взглянул на миссис Трис. – В 1968 году наш союзник сделал слабую попытку отразить атаку противника, которую он, возможно, считал просто ложным маневром, после чего покинул театр военных действий. Но сейчас мы хорошо знаем, что возвращение Расалома не было ложным маневром, однако союзная нам сила этого не знает.

– Все, как во время битвы при Литл-Бигхорн, только нас никак не сравнишь с индейцами.

– Можно и так сказать, но в этом случае у нас есть шанс позвать на подмогу кавалерию.

– Ожерелья, – сказал Джек.

Глэкен кивнул:

– Ожерелья, хороших кузнецов, а еще... – он показал рукой на Джеффи, – этого малыша.

– Вы не могли бы выразить свою мысль более определенно? – спросила Сильвия, процедив эти слова сквозь зубы. – Что вы имеете в виду?

Глэкен не выглядел обескураженным этой вспышкой гнева, даже улыбнулся Сильвии:

– Хотите, чтобы я разложил все по полочкам, миссис Нэш? Извольте. Необходимо известить нашего союзника о том, что битва не закончена, что враг все еще действует здесь, и весьма активно, что он может полностью захватить контроль над этой сферой влияния. В общем, необходимо послать союзной силе сигнал.

– И как это сделать? – спросила Сильвия.

– Надо реконструировать одно древнее сооружение.

– Оружие?

– Да, своего рода оружие. Но под оружием я в данном случае подразумеваю антенну, фокусирующее устройство.

– Где оно сейчас? – спросил Джек.

– Оно было выведено из строя полвека назад, когда, как считалось, уничтожило доверенное лицо нашего противника в румынских горах, в каком-то месте, именуемом Замком.

Разум Алана все еще сопротивлялся тому, что рассказывал Глэкен, и теперь, пожалуй, еще более яростно, но сердце уговаривало поверить.

– Хорошо, – сказал Алан, – допустим, что мы приняли все это за чистую монету. – Последние слова вызвали осуждающий взгляд Сильвии. – Но как восстановить это фокусирующее устройство, вышедшее из строя в Румынии?