Ночной мир - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 36

– Да, – терпеливо отвечала Сильвия, – так нам сказали.

– Уверен, он в одной из комнат. Пойду, поищу его.

– Джеффи, прошу тебя, никуда не ходи, – сказала Сильвия, – это верх неприличия – бродить по чужому дому.

– Но я хочу его видеть!

Она положила мальчику руку на плечо и прижала его к себе:

– Я знаю, мой милый. Я тоже хочу. За тем мы сюда и пришли.

Бедная Сильвия! Джеффи доставил ей немало хлопот за те два дня, что прошли с момента появления у них мистера Вейера. И теперь в доме у старика мальчик напоминал туго натянутую струну.

Алан все это хорошо понимал и тоже был в напряжении. Может быть, из-за воспоминаний о прошлой ночи или же из-за кофе, который он выпил утром. Но все это, он чувствовал причины второстепенные.

Главной был мистер Вейер. Совершенно непостижимо, но что-то внутри Алана заставляло его относиться к старику положительно, точнее говоря, с некоторым волнением. И все это имело какое-то отношение к тем нескольким месяцам, когда в нем жило Дат-тай-вао. Ввергнув его в кому, низведя до уровня растения, сила – какое-то поле, состоящее из элементарных частиц, или что бы она собой ни представляла – покинула его. Но что-то осталось внутри, то ли зацепившись в брюшной полости, то ли обволакивая полушария мозга, то ли пробегая по нервным отросткам. Он знал одно: старик расположил его к себе, завоевал его доверие. Он до сих пор помнил, как при их первой встрече его захлестнула теплая волна. А ведь Джеффи, пожалуй, чувствует то же самое, что и он! Алан больше не сомневался в том, что Дат-тай-вао избрало Джеффи в качестве своего нового обиталища.

Тут он заметил, что из другой комнаты возвращается священник, отец Райан, а за ним идет мистер Вейер, на ходу вытирая руки полотенцем. И Алан снова почувствовал, как откуда-то изнутри волной поднимается тепло, распространяясь по всему телу.

А Джеффи... Джеффи уже вскочил на ноги. Он подбежал к старику и вцепился ему в штанину. Вейер остановился и с улыбкой погладил его по волосам.

– Здравствуй, Джеффи. Очень рад видеть тебя снова.

Джеффи ничего не ответил, он только смотрел на Вейера горящими глазами.

Алан бросил взгляд на диван, где Сильвия, теперь уже в одиночестве, неподвижно сидела с напряженным выражением лица, закусив губу и наблюдая за этой сценой. В глазах ее светились боль и гнев. Алан знал симптомы этого гнева, который закипал порой в Сильвии и напоминал некое живое существо. Оно как бы дремало в ней последние несколько месяцев, но Алан хорошо помнил, как ее гнев вырывался наружу и обрушивался на рискнувшего вызвать его. И сейчас он почувствовал, как в ней просыпается гнев, как закипает внутри нее. Сердцем он прекрасно понимал ее. Она взяла к себе Джеффи, когда ему было три года. Отчаявшись вылечить его от аутизма, родители отказались от него. Она самоотверженно занималась с ним психотерапией, физиотерапией, диетотерапией, трудотерапией, умом и сердцем стараясь прорваться через непреодолимую преграду его болезни, ни разу не допустив мысли о том, что придется отступить. А потом свершилось чудо: Дат-тай-вао пробило броню, в которую он был закован, и освободило ребенка. Сильвия наконец была вознаграждена, получив того мальчика, которого искала.

Но теперь внимание Джеффи, казалось, было целиком и полностью поглощено этим таинственным стариком, два дня назад переступившим порог их дома. Алан почувствовал ее обиду остро, как свою собственную. Так хотелось сейчас обнять ее – пусть почувствует, что он понимает ее, что он с ней. Но он не смог бы дотянуться до нее рукой – мешал кофейный столик, а проклятые ноги не в силах были преодолеть те несчастные шесть футов, которые их разделяли.

Его ноги... Порой они приводили его в бешенство. Да, они стали чуть-чуть сильнее. Медленно, но неуклонно состояние их улучшалось, и теперь он уже мог пару секунд постоять. Но сейчас, когда Сильвия нуждалась в нем, эти ноги ничем не могли ему помочь, и вот ему приходилось сидеть, как в западне, в этом громоздком сооружении на колесах и смотреть, как страдает его любимая женщина. В такие моменты он...

Резкий голос прервал его мысли:

– Это вы!

Алан вздрогнул и обернулся, стараясь понять, кому принадлежит голос. В коридоре, ведущем на кухню, он увидел высокого сутулого человека с торчащими во все стороны черными волосами. Он непрерывно вертел головой, но глаза его, горевшие диким огнем, были устремлены на Вейера.

Все вокруг него застыли в молчании. Даже Джеффи притих. В комнате, казалось, разыгрывалась мимическая сцена.

– Он ненавидит вас!

Отец Райан подошел к нему сзади, осторожно взял за руку и сказал:

– Все в порядке, Ник. Давай-ка пойдем...

– Нет!

Ник высвободил руку и дрожащим пальцем указал на Вейера:

– Он так ненавидит вас! Он хочет причинить вам страдания! – Ник показал на голову: – Здесь! – Потом на сердце: – И здесь! Он хочет, чтобы вы прошли через все муки ада!

Алан взглянул на Вейера и не нашел никаких признаков изумления или страха на его морщинистом лице. Казалось, именно это Вейер и ожидал услышать. Только его голубые глаза слегка прищурились.

– Пойдем, – сказал отец Райан, пытаясь увести Ника обратно на кухню, – не надо устраивать представление.

– Позвольте ему остаться еще хоть на минуту, – попросил Вейер, приближаясь к Нику и увлекая за собой вцепившегося в его штанину Джеффи.

– Это и есть ваш друг? Тот самый, который вчера спускался в трещину?

Священник печально кивнул:

– Да, это то, что от него осталось.

Спускался в трещину? Алан слышал выпуски новостей, рассказывающие о вчерашней трагической экспедиции. Два ученых – физик и геолог – погрузились в ее глубины. Геолог умер от сердечного приступа. Это был второй участник, выживший. Что же случилось с ним там, внизу?

– Мне приходилось видеть нечто подобное, – сказал Вейер священнику. – Очень давно один из смельчаков, которые смогли пережить путешествие в черную дыру, возвратился на землю, приобретя какие-то новые ощущения враждебной силы. – Он обернулся к тому, кого звали Ником: – Друг мой, скажите, вам известно, где сейчас Расалом?

Ник подошел к окну и показал рукой в ту сторону, где появилась трещина в парке. Алану очень хотелось посмотреть на нее, но так хлопотно было добраться до окна на коляске, объезжая то стол, то стул, то другую мебель.