Кровавый омут - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 73

— Не хочешь слушать — не надо, может быть, Джек послушает. Ты ведь тоже сомневаешься, правда, Джек?

— М-м-м... — Это еще что такое?

— Я рассказал своему проповеднику, он говорит, никаких духов нету, а бесы в их обличье сманивают у Бога праведников.

— Мне беспокоиться нечего, — буркнул Лайл. — Я не праведник.

— Потому что ни во что не веришь, — с некоторой горячностью заявил Чарли. — Кроме своего неверия. Неверие — твоя религия.

— Может быть. Ничего не поделаешь. Видно, уродился скептиком. Объясни теперь, — обратился Лайл к брату, — где справедливость? Бог сотворил меня скептиком, а тебя верующим, значит, ты станешь праведником, а я нет. Если вера служит входным билетом в вечное блаженство, меня явно заранее обделили. Бог дал мне ум, способный задавать вопросы, но я буду проклят, если им воспользуюсь?

Темные глаза Чарли грустно на него взглянули.

— Обратись сердцем к Иисусу, брат. Кто поверит в Него, не погибнет, а обретет жизнь вечную.

— Не могу. В том и суть. Мне обязательно надо знать. Я не просил, чтоб меня таким сделали, просто такой уж есть. Не могу строить жизнь по тому, что приходится принимать только на веру, веря на слово тем, кто умер тысячу лет назад, кого я никогда не видел. Не могу я так жить. Это не для меня. — Лайл передернул плечами. — До сих пор не совсем верю в чертово привидение...

— Секундочку, — перебил Джек. — То есть как не веришь в привидение? Для чего тогда стены ломать?

— Не то чтобы совсем не верю. Середка на половинку. Не укладываются кое-какие аспекты.

— Например?

— Скажем, песня. Слышу детский голосок. Разве дух может петь? Или разговаривать, если на то пошло.

— Раз может расколачивать зеркала и писать в пыли, почему петь не может?

— Потому что у призрака нет ни связок, ни легких, подающих воздух. Откуда звук идет?

Джек решил, что знает ответ.

— Я недавно слышал, что звук — воздушная вибрация. Если то самое привидение заставляет зеркало разбиться, то и воздух заставляет вибрировать.

Лайл с ухмылкой кивнул и обратился к Чарли:

— Видишь? Вот что мне требуется. Объяснение, которое можно на зуб попробовать. А не просто услышать: такова воля Божья. Этого недостаточно.

— Достаточно, брат, — возразил Чарли. — Будет достаточно, когда грянут трубы Страшного суда.

— Это ты так думаешь.

— Знаю, Лайл.

— То-то и оно, что не знаешь. Я тоже не знаю. И ни один из нас не узнает до собственной смерти.

Дело становится скучноватым. Джек прошелся вдоль гранитных плит, проводя ладонью по камню. Холодный. И липкий. Он отдернул руку. На миг показалось, будто под поверхностью что-то шевельнулось. Он посмотрел на ладонь, на стену — все по-прежнему. Снова попробовал, вновь почувствовал незнакомую щекотку...

— Что ищешь? — спросил Лайл.

— Просто плиты рассматриваю.

Шагнув к другому камню, он, оглянувшись, заметил, что Лайл пристально на него смотрит. Не просто пристально, а прищурившись, как бы стараясь навести резкий фокус.

— В чем дело?

— Ни в чем, — сморгнул Лайл.

Джек снова повернулся к камням, отыскал на одном крестообразное углубление, разглядел царапины на граните.

— Кажется, грек говорил, что в какие-то плиты были врезаны кресты?

— Точно. — Лайл подошел поближе. — Медные и серебряные.

Джек провел по царапинам пальцем.

— Видно, Дмитрий их выколачивал без особых предосторожностей.

— Угу, я уже заметил. Интересно, что он с ними сделал.

— Может, могилы метил.

— Или хотел, чтоб бесам тут было удобней, — вставил Чарли. — Они крестов боятся.

Стараясь предотвратить дальнейшие споры, которые все равно ничего не решают, Джек взмахнул киркой.

— Как считаете, не доломать ли обшивку?

— Чего убиваться? — буркнул Чарли. — Скорее всего, то же самое.

Джек ударил по панели тупым концом, слыша, как металл звякнул по камню. Перевернул, всадил в отверстие острый конец, вывернул кусок клееной фанеры. Несмотря на тупую боль в боку, неплохая попытка. Иногда ломать что-нибудь очень даже приятно.

— Не обязательно. Взглянем поближе, заметим другие швы в кладке. Откроется потайная дверь, за ней склеп... Неизвестно, что там обнаружится. Вдруг скелет Тары Портмен...

— Я тебе говорю, — уперся Чарли, — это не Тара Портмен...

— Стойте. — Лайл поднял руку. — Что-то происходит.

Джек огляделся, ничего не слыша.

— Что?

— Не чувствуете?

Джек посмотрел на Чарли, пребывавшего точно в таком же недоумении.

— Что именно?

Лайл медленно повернулся вокруг.

— Что-то приближается.

Тут он тоже почувствовал. Холодок, повышение плотности воздуха, все тепло в помещении как бы стало засасывать в центр, в невидимую черную дыру, вместо него оставался медленно сгущавшийся комок холода.

Правую ляжку обжег нестерпимый холод. Джек ухватился за ногу и нащупал в кармане застывшую ледышку. Брелок! Скрипнув зубами, упал на колени — о боже, как больно! — вцепился в карман, полез внутрь, стараясь ухватить кольцо, к которому пальцы липли, как язык к топору на морозе, выдернул руку с облезшей кожей, вцепился в подкладку, дернул, вывернул. Наконец фигурка кролика Роджера вылезла, падая на пол.

Но так и не упала — нырнула, подскочила, стрелой понеслась к центру подвала, зависла в воздухе. Видно было, как изморозь покрывает руки, ноги, голову, туловище...

Джек поднялся, и вдруг резко зазвучал тонкий вой, эхом отзываясь вокруг, набирая высоту и громкость. Изморозь сгущалась на кролике, казалось, что замерзшая пластмасса трескается и раскалывается.

Вой внезапно превратился в яростный вопль. Голова Роджера отскочила, понеслась, ударилась в гранитную плиту, разлетелась кружившейся снежной пылью. Потом оторвалась рука, метнулась в другую сторону, чуть не попав Чарли в голову. Джек нырнул, когда вторая рука чуть его не прострелила. Брызнули другие куски под оглушительный крик. Обстрел вдруг прекратился, а яростный визг нарастал, пришлось заткнуть уши. Звук набирал физическую силу, нападал, боролся... и, наконец, умолк.

Тишина возникла столь же неожиданно, как раздался крик. Ощущение присутствия ослабло, Джек, Лайл и Чарли вновь остались втроем в подвале.

Джек затряс головой, безуспешно прочищая уши.

Лайл с Чарли были потрясены, а он вдруг ощутил спокойствие. Смертельное спокойствие.

— Что это такое, черт побери? — выдавил Лайл.

— Угу, — пробормотал Чарли. — Чего там у тебя было в кармане? Вроде кролик из мультяшки...

— Кролик Роджер.

— А.

— Кролик Роджер... — фыркнул Лайл. — Что еще может довести до бешенства обыкновенного беса?

Чарли шагнул к брату:

— Лайл, я тебя предупреждаю...

Джек перебил его:

— Отец Тары Портмен говорит, что девочка обожала кролика Роджера. Я предположил, что это ее брелок.

— По всему судя, — подытожил Лайл, наклоняясь и трогая пыль от одной из ног кролика, — она очень громко подтвердила предположение.

— Да, — кивнул Джек. — И вдобавок опознала убийцу.

Однако удовлетворение от раскрытия тайны омрачал безответный вопрос, как и зачем он сам вляпался в эту историю.