Тяжесть венца - Вилар Симона - Страница 56

Анна нахмурилась. Ее мужа постоянно окружали тайны, она к этому давно привыкла. Однако в последнее время ее супруг был сверх всякой меры озабочен и мрачен. Это его состояние передавалось и Анне. Что это за Стиллингтон, которого необходимо везти под покровом тьмы?

Спальня принца Эдуарда находилась неподалеку от покоев герцога, и поэтому, убедившись, что мальчик крепко уснул, Анна спустя короткое время вышла и, беззвучно ступая, направилась вдоль коридора. Толстые стены не пропускали звуков, редкие масляные светильники бросали красноватые отсветы в завешанный коврами сводчатый проход. Пожалуй, Анна рисковала, тайком пробираясь в башню, где Ричард обычно принимал тайных гонцов, но ею вдруг овладело такое неудержимое любопытство, что она, забыв страхи, кралась до самого входа в кабинет Ричарда Глостера. Дверь внезапно открылась, Анна успела отпрянуть в сторону и, вжавшись в потаенную нишу, увидела Роберта Рэтклифа, который уводил епископа. Слава Богу, со святым отцом ничего не случилось, и сэр Роберт держался с ним теперь вполне учтиво.

Дверь в кабинет Ричарда осталась открытой, и Анна из своего укрытия видела сидящего за столом супруга. Он поднял голову, и Анна, холодея, различила знакомый белоснежный оскал улыбки. Через мгновение улыбку сменил смех, оглушительный хохот, переходящий в пронзительный крик, рев, радостный вой. Опасаясь быть замеченной, она не смела двинуться и вынуждена была наблюдать все это. Лишь когда Ричард наконец немного опомнился и, повернувшись, отошел к ларю, на котором стоял кувшин с вином, она со всех ног кинулась назад в спальню сына и долго не могла уснуть, вглядываясь в лицо спящего ребенка, словно опасаясь увидеть в них черты дремлющего чудовища.

На другой день Анна увидела Ричарда лишь после обеда. С утра в Миддлхем прибыл еще один гонец, и теперь Анна уже знала, чьи на нем были цвета – лорда Гастингса, друга покойного короля и ближайшего его поверенного.

Когда Ричард после разговора с гонцом пригласил Анну к себе, она невольно ощутила нервную дрожь. При одной мысли, что он заметил, как она вчера наблюдала за ним, ей делалось дурно. Однако Ричард держался с ней почтительно и с достоинством. Поцеловав ей руку, он усадил ее в большое кресло напротив стола.

– Дорогая, довожу до вашего сведения, что уже сегодня я буду вынужден отбыть на Юг. За смертью моего брата последовали странные события. Бедный Эдуард – sit tibi terra levis[36]. – Он тяжко вздохнул и горестно перекрестился, при этом Анна, вспомнив, с каким лицом стоял Ричард в часовне, отвела взгляд, дабы скрыть презрение. Ричард же продолжал, не глядя на нее и машинально играя рукоятью кинжала: – Наш венценосный брат, не ожидавший, что смерть нагрянет столь внезапно, решил в свои последние земные часы исправить то, на что так долго закрывал глаза. Он пожелал примирить извечных врагов – Вудвилей и старую аристократию. Поэтому он призвал их к своему ложу и заставил поклясться, что они объединятся ради блага Англии и станут надежной опорой в государственных делах его двенадцатилетнему наследнику престола Эдуарду V. Протектором королевства король назначил меня. Об этом и сообщил мне прибывший от лорда Гастингса гонец. Признаюсь, что все эти дни я ожидал, что вот-вот из Лондона ко мне явится посольство, дабы облечь властью и пригласить в столицу. Однако новый гонец Гастингса привез совсем иные вести. Вудвили ни за что не желают расстаться с властью. Несмотря на то, что при изъявлении последней воли короля присутствовало множество людей, они выкрали завещание и теперь требуют величать Элизабет королевой-регентшей. Юный же король должен срочно выехать из Ладлоу в Лондон, где Вудвили объявят его совершеннолетним, дабы лишить меня и тени власти.

Ричард умолк, ожидая реакции Анны. Она молчала, понимая, что Ричард не упустит свой шанс. Ей даже стало жаль мальчика-короля, который должен был оказаться под опекой такого человека, как ее муж. Покойный король, возможно, и ошибся, доверив наследника не матери, а Ричарду Глостеру. Но Эдуард IV имел возможность оценить государственный талант младшего брата и понимал, что как политику Ричарду нет в Англии равных. К тому же после победы над шотландцами Ричард стал самым популярным вельможей в Англии, а окажись у власти Вудвили – вряд ли с этим смирилась бы старая аристократия.

И все же, зная, как ненавидел брата Ричард и как шаг за шагом продирался к власти, она догадывалась, что вряд ли Эдуарду V удастся достичь совершеннолетия при протекторате Ричарда. «Layaulte'me lie» – меня связывает верность, – гласил знаменитый девиз Глостера, но Анна давно знала, насколько тонки и непрочны были узы, связующие короля и его брата.

– И как вы намерены поступить, милорд?

Она была так спокойна, что Ричард и не заподозрил ее сомнений.

– Как я уже сказал, сегодня я отбываю на Юг. Раз Вудвили in absentia[37] законного протектора пытаются решать все сами, я поступлю так же, как и они. Я вырву из их рук племянника, пусть даже для этого мне придется вступить в бой.

– Вы хотите, чтобы в Англии снова начались смуты?

– Я хочу, чтобы в Англии водворился порядок, и, клянусь святым Георгием, я добьюсь этого!

Он ударил кулаком по столу, так что из канделябра выпала одна из свечей.

«Что за человек этот Стиллингтон? – снова подумала Анна. – И что он сообщил Ричарду настолько необходимое, что тот потерял голову от радости?»

Вслух же спросила:

– Каковы будут ваши распоряжения относительно меня?

Ричард сипел, потирая ушибленную руку.

– Полагаю, что благоприятнее всего для вас – отбыть в Понтефракт, где сильный гарнизон и где вы будете под надежной защитой.

Анна поморщилась. Она не любила этот замок.

– Вы знаете, что лекари не советуют Эдуарду менять климат.

– Что ж, значит, наш сын останется в Миддлхеме. Кажется, эта Фиби Бойд уже возвратилась в замок, а значит, вы в состоянии перебраться в Понтефракт, оставив Эдуарда на ее попечении. Кэтрин также пусть остается. Эдуард слишком привязан к сестре.

Анна недоуменно подняла брови.

– Как вас понимать, милорд? Вы считаете, что Миддлхем небезопасен, но готовы оставить здесь нашего наследника?

Ричард откинулся на спинку кресла.

– На это есть свои причины. Полагаю, что вы достаточно благоразумны, чтобы посчитаться с этим. Сейчас у меня куда более чем достаточно важных дел.

– Упаси меня Пречистая Дева затевать с вами ссору. Все, что я прошу, – это пояснений.

Он не успел ответить, как в дверь постучали.

– Гонец от герцога Бэкингема, – возвестил Рэтклиф.

Гонец был круглолицый, с курносым носом и пухлыми губами.

– Ральф Баннастер?

Анна не смогла удержать невольного возгласа, когда в дверном проеме возник верный оруженосец Генри Стаффорда и с поклоном вручил Ричарду послание.

– Леди Анна! Ох, простите – ваша светлость…

Видя, что Ричард, не глядя на них, срывает печати со свитка и торопливо разворачивает его, он затараторил, тараща глаза:

– Ох, сиятельная леди, что творится у нас на Юге! Весь Лондон взбудоражен. Целое войско двинулось в Уэльс к замку Ладлоу, а в столице люди чуть что хватаются за ножи и случаются такие схватки, что старики говорят, что видывали подобное только перед войной Роз.

Он неожиданно осекся и озабоченно взглянул на герцога. Анна только теперь осознала, что Ричард не выпроводил ее из кабинета и теперь внимательно наблюдает за нею и Баннастером поверх листа пергамента.

– Надеюсь, вы понимаете, миледи, что нынче не время обсуждать мои распоряжения. Мне следует поспешить к юному королю. Как говорили древние – principiis obsta[38].

Герцог повернулся к Баннастеру.

– Я благодарен вашему сеньору за предложенную помощь и поспешу в указанное им место. А вы, сэр Роберт, будете сопровождать мою супругу и епископа Стиллингтона в замок Понтефракт.