Тяжесть венца - Вилар Симона - Страница 116

Он пополз к ней, из его глаз текли слезы, но Анна отшатнулась, и Оливер заслонил ее.

– Разве ты не слышал, мерзавец, что тебе велела королева?

Тирелл закрыл глаза, с тяжким стоном втянул воздух.

– Ради Спасителя, позвольте мне увезти вас из Англии. Потом я исчезну.

– Убирайся, – снова сказала Анна. – Я скорее вверю свою судьбу воле провидения, чем такому презренному лжецу!

Он тяжело дышал, горбился, руки его бессильно свисали вдоль тела.

– Моя королева… О моя королева, я готов умереть за вас! Что мне совершить, чтобы вы поверили мне? Что совершить, чтобы вы хоть на миг сменили гнев на милость? Неужели нет ничего такого, чем бы я хоть на миг не мог заслужить вашу благосклонность?!

Анна вдруг шагнула к нему и, схватив за волосы, резко вскинула его лицо.

– Есть! Вы спасли Джона Дайтона, отослав его подальше. Докажите же свою преданность. Мне нужна его голова!

В глазах Тирелла мелькнуло нечто похожее на надежду.

– Да! О да! Я сделаю это!

Анна разжала пальцы и брезгливо вытерла руку о складки платья машинальным движением.

– Но это еще не все, палач. Выполни еще один мой приказ. Мне нужна еще одна голова – короля Ричарда Третьего!

Дебора испуганно ахнула, даже Оливер вздрогнул, взглянув на королеву, словно опасаясь, в своем ли она уме. Лицо Анны было словно из мрамора, глаза лихорадочно блестели. Тирелл же тотчас успокоился и встал.

– Да. Клянусь своим последним дыханием, я исполню ваш приказ, моя королева.

Он поклонился и молча вышел. Анна бессильно опустилась в кресло.

– Дебора, умоляю, дай мне воды!

После этого она погрузилась в какое-то странное оцепенение. Ее перестало интересовать все происходящее вокруг. Она так устала сносить бесконечные удары судьбы, что в ней как бы что-то надломилось. Дебора уже видела, как с ней происходило нечто подобное, но на сей раз это было куда страшнее. Исчезла даже жажда мести. Душа Анны, казалось, умерла. Она не думала ни о будущем, ни о прошлом. Она была уничтожена настолько, что не могла ни плакать, ни молиться.

Однажды, как сквозь сон, она услышала, как Дебора выговаривает Оливеру:

– В вас просто заговорила ревность! Как вы осмелились открыть это королеве? Она верила этому человеку, и он мог ее спасти, ибо любил ее. Вы же окончательно погубили ее своей правдой.

– Анна Невиль должна была узнать все. Джеймс Тирелл был одним из убийц ее мужа и сына. Когда-то я скрыл от Анны это предательство, и она оказалась в руках чудовища. Тирелл такой же изверг, как и его господин. Он мог бы стать ее убийцей!

– Но он готовился ее увезти, и я уверена, что так бы и сделал. Теперь же она вновь беззащитна перед королем.

– У короля сейчас другие заботы. Он даже перестал присылать гонцов в Вудсток. И сейчас, когда вся Англия говорит о Тюдоре и еще бродят слухи, что король хотел убить Анну Невиль, – он не рискнет запятнать себя этим преступлением. Именно сейчас она в безопасности.

– Вы так говорите, чтобы успокоить свою нечистую совесть. Ах, зачем я привела вас к королеве, Оливер Симмел!

– Разве было бы лучше, чтобы она и дальше пребывала в неведении и служила игрушкой в руках этого исчадия ада?

– Да. Тысячу раз – да! Даже вы всего не знаете, сэр Оливер.

Анна нахмурилась. Она понимала, что имеет в виду Дебора. Ребенок. Ее ребенок от Тирелла. Чудовищно! Она сжималась, обхватывала живот и начинала стонать. Когда-то ребенок от Ричарда вызывал у нее чувство неприязни. Теперь ей казалось, что внутри нее поселился сам Сатана.

– Я не рожу тебя, дьявол! Ты умрешь во мне…

И только эта глухая ненависть давала ей силы что-то делать. Она не верила, что Тирелл вернется, она не верила в его клятву и не ждала его. Но она страстно не желала носить в себе это дитя.

Март выдался восхитительным. Пахло свежими травами, лесной сыростью, набухающими почками. Анна стояла у открытого окна и хмурилась, вглядываясь в лес.

– Дебора, я хочу погулять.

Баронесса вздрогнула. Это были первые слова королевы за минувшие три недели.

– О да, конечно! Я доложу сэру Несфильду.

Комендант, которого также беспокоило странное поведение королевы, даже обрадовался.

– Прикажете принести паланкин или оседлать лошадь, ваше величество?

– Нет. Я хочу прогуляться пешком.

В лесу охранники и Оливер едва поспевали за нею. Анна шла торопливо, словно точно знала, куда направляется, и спешила. Лесную землянку едва можно было различить под грудой пожухлых прошлогодних листьев. Здесь она впервые протянула убийце руки. «Этот человек черен. Он проклят. Остерегайся его», – сказала тогда Мэдж. Анна не придала значения ее словам.

Оставив охрану в лесу, королева решительно постучала в двери вудстокской ведьмы.

– Я не сделаю этого, – решительно сказала Мэдж, когда королева сообщила ей о цели своего визита. – Избавляться от ребенка – величайший грех.

– И все же ты поможешь мне. Ты ведь не хочешь, чтобы я сама вспорола себе живот кинжалом.

Мэдж, сгорбившись, сидела подле слабо тлевшего очага. Королева в меховом плаще стояла перед нею, и лицо ее выражало отчаянную решимость. Мэдж угрюмо взглянула на нее из-под нависавших косм.

– Убить еще не родившегося ребенка – грех. Закончить свою жизнь раньше намеченного срока еще больший грех. Что произошло с Анной Невиль, если она стала прислужницей нечистого?

– Нечистый сидит внутри меня! – зло возразила Анна. – И с каких это пор ведьма Ульрика стала такой богобоязненной? Мне ведь известно, что ты не отказываешь в этой просьбе за малую плату даже простым селянкам. Я же по-королевски награжу тебя.

Мэдж отрицательно качала косматой головой.

– Зачем? Когда-нибудь это дитя будет тебе в радость. Ты ведь искала и обрела утешение в объятиях его отца.

Королеву передернуло.

– Нет! Я ненавижу его! И ты сама говорила, что он проклят. А проклятой оказалась я сама. Умоляю, Мэдж, сделай то, о чем я тебя прошу. Помоги мне!

– Нет. Это опасно. От этого нередко и умирают.

– Я наверняка обречена, если оставлю его. Король убьет меня.

– Король этого не сделает. Сейчас хромой Ричард боится за твою жизнь. Твоя смерть подрубит и без того тонкий ствол его власти.

– О, тогда меня тем более ничего не страшит! Но и ты пойми меня. Сколько я могу предавать свое прошлое? Сколько я должна рожать детей от убийц Филипа! Помоги, Мэдж. Он не должен увидеть свет. Вспомни, ты сама предрекла мне когда-то, что у меня будет только трое детей.

Почему-то это напоминание по-особому подействовало на ведьму. Она вдруг вскочила и оскалилась так, что Анна даже попятилась.

– Вон отсюда! Вон! И никогда больше не приходи сюда. Никогда не жди от меня помощи!

Старая и немощная, она едва ли не вытолкала королеву за дверь. А когда та ушла, набросала столько валежника в очаг, что пламя поднялось до самой кровли землянки. Согнувшись у огня, колдунья долго разглядывала свою скрюченную темную ладонь. По ее морщинистым щекам текли слезы.

– Я никогда не сделаю этого, моя девочка. Никогда. Иначе случится то, что предначертано. И я стану твоей убийцей. Но порой стоит попробовать и поспорить с судьбой!..

На следующий день королева пришла к ней вновь.