Тяжесть венца - Вилар Симона - Страница 112

Анна проговорила с Оливером до сумерек. Дебора принесла Анне питательный напиток, от которого щеки ее слегка порозовели, а глаза заблестели прежним блеском. Теперь и она поведала Оливеру, как убила Фореста и столкнула со стены Дайтона, искалечив его так, что Джеймс Тирелл освободил его от службы. При имени Тирелла Оливер брезгливо поморщился.

– Еще один из палачей горбатого Дика. Он просто спас своего подручного Дайтона.

Анна вдруг почувствовала, что не смеет посмотреть Оливеру в глаза, и постаралась перевести разговор в другое русло.

В этот миг появилась взволнованная Дебора.

– Король! Ради всего святого, сэр Оливер, идите сюда! Я выведу вас, и помоги вам Господь, моя Анна!

Может, потому, что общение с нейуортцем придало Анне сил, когда вошел Ричард, она спокойно сидела, облокотясь о подушки и глядя на него с ненавистью. После воспоминаний старые раны в душе словно кровоточили.

Если Ричард и заметил что-то, то отнюдь не показал этого Анне. В последнее время он относился к ней с презрительным равнодушием. Осведомился, как здоровье супруги и, не получив ответа, спокойно уселся возле ее ложа и принялся рассказывать о помолвке Кэтрин и Уильяма. С недоумением заметил, что Херберт чрезмерно поспешил покинуть Лондон. Возможно, юноше просто надоело играть роль придворного и он рвался проявить свои способности правителя в Южном Уэльсе. Анна ведь виделась с ним? Ну и как ей показался ее бывший пылкий поклонник? Объяснил ли он ей, почему так скоро променял боготворимую мачеху на падчерицу?

– Как вы находите Элизабет Йоркскую? – неожиданно спросил он.

– Кажется, вы лучше меня знаете ответ на этот вопрос.

– Она само совершенство! – преувеличенно восхищенно проговорил Ричард. – Сама юность, здоровье и красота. Поистине она достойна трона.

Анна смотрела на супруга, слегка прищурившись, не понимая еще, к чему он клонит. Прежде он хотел видеть наследником Ла Поля или Эдуарда Кларенса, недавно пожалованным графством Уорвик, и даже своего незаконнорожденного сына Джона. Теперь же он, кажется, остановил выбор на Элизабет. В глазах англичан старшая дочь Эдуарда IV действительно выглядела самой достойной претенденткой на трон. Но для объявления ее своей наследницей Ричарду III пришлось бы аннулировать им же принятый парламентский акт о незаконнорожденности детей старшего брата. А это было невозможно, если Ричард не желал во всеуслышание назвать себя узурпатором.

Казалось, король доволен недоумением супруги. Поигрывая алмазной цепью на груди, он стал говорить, что многие из тех, кто присутствовал на рождественском пиру и видел ее величество и принцессу Йоркскую в одинаковых платьях, сделали вывод отнюдь не в пользу королевы.

Анна устало вздохнула, Ричард же продолжал:

– Англичанам нравится Бетси Йоркская куда более чахнущей Анны Невиль. К тому же Англии нужен наследник, мальчик, которого королева понесла бы, а всем давно ясно, что ее величество не сможет больше иметь детей. Принцесса же Йоркская, с ее прекрасной фигурой, словно создана для материнства.

У Анны округлились глаза. Она поняла, что на уме у ее супруга.

– Несомненно, что подобное попрание основ и принципов всех кровных, религиозных и династических уз могло прийти в голову лишь такому лишенному чести преступнику, как вы, Дик. Она ведь ваша племянница! Даже ваш брат, царство ему небесное, перевернется в гробу, если узнает, на что вы решились.

– Мой Бог, неужели вы до сих пор думаете, что, когда я принимаю решение, есть что-либо, что может меня удержать?

– О нет! И убиенные братья избранной вами невесты тому свидетели. Теперь мне понятно отсутствие при дворе Элизабет Вудвиль. Вы попросту удалили ее, чтобы она не воспрепятствовала вашему богопротивному союзу с ее дочерью. А эта румяная дуреха слишком честолюбива, чтобы понять, какой грех она соглашается взять на душу.

– И тем не менее – соглашается. Смею также заметить, что с этой дурехой мы дадим династии прекрасное продолжение. Не такое, как с острой на язык умницей Анной Невиль.

Королева усмехнулась.

– Насколько я припоминаю, подобные соображения не посещали вас, когда вы убеждали Анну Невиль в Ноттингеме продлить род Ричарда III.

При этом напоминании у короля заходили под кожей желваки.

– Порой для Анны Невиль было бы безопаснее не упоминать о том, что ее государь имел милосердие забыть.

До Анны вдруг только дошло, что они говорят о ней в третьем лице, как о ком-то, кто уже не имеет никакого значения. Эта мысль удивила, но не испугала ее. Слишком уж она сжилась с постоянной угрозой гибели.

– Кажется, вы уже решили, Дик, что наденете венчальный наряд тотчас после траура по мне?

Ее голос прозвучал так спокойно, что в темных глазах короля на миг мелькнуло нечто напоминающее восхищение. Однако он сейчас же рассмеялся неприятным дребезжащим смехом.

– О, я все же не настолько дьявол во плоти, как вы полагаете! Вспомните, Анна, мы всегда с вами находили компромиссные решения. То же я предлагаю вам и теперь. Вы публично подтверждаете, что больше не в состоянии зачать, что отказывали в последнее время мне в супружеской близости, что наши отношения уже давно лишь видимость брачного союза, а я после этого добиваюсь развода с вами. Мне нужна новая королева.

Развод! В первое мгновение Анна едва не подпрыгнула от радости. Ей показалось, что на миг на нее снова повеяло дыханием свободы. Но уже в следующую минуту она поняла, что Ричард вновь расставил очередной силок, в который она едва не кинулась очертя голову. Нет, слишком много тайн и преступлений короля ей известно, чтобы он так просто отпустил ее на волю. Ему нужен благовидный предлог, чтобы развестись, а затем – жертвой больше или меньше, его это не остановит. Если она умрет не его супругой, это не бросит тень очередного преступления на шкуру кровавого Вепря. И неважно, сможет ли он убедить подданных в законности своего кровосмесительного брака, а вот отнять у заклятого врага Генри Тюдора такой предлог для возвращения, как Элизабет Йоркская, на которой он женится сам, – вполне сможет. Если Элизабет Йоркская не будет считаться нареченной Тюдора и брачный контракт, что заключила вдовствующая королева с последним Ланкастером, потеряет силу – его основной противник утратит большую часть своих шансов получить поддержку в Англии.

Все это молниеносно пронеслось в ее мозгу, и она, откинувшись на подушки, рассмеялась громко и не вполне натурально.

– О нет, Дик! Никогда этого не будет. Вы столько раз гнули и ломали меня по своему усмотрению, что наконец пришел и мой час восстать против ваших планов и не дать свершиться задуманным вами новым преступлениям. Нет, вы так просто не избавитесь от меня! И если вы затеете бракоразводный процесс, я стану кричать, что все это пустая болтовня, что я следовала за вами из замка в замок (слухи о чем вы сами распускали), и наша супружеская связь ни на день не нарушалась, и если вы вдруг захотели разрыва между нами, то лишь потому, что Элизабет Йоркская пользуется теми же чарами, посредством которых в свое время ее мать околдовала вашего брата. Вы ведь всегда любили потолковать о том, что Элизабет Вудвиль не иначе как чарами заманила в свои тенета Эдуарда IV. Нет, Дик, вас не любят и не доверяют вам на Юге королевства, но посмотрим, как к вам начнут относиться на Севере Англии, если вы, ради кровосмесительной связи с собственной племянницей, разведетесь с женщиной из дома Невилей. А коль вы опять начнете уверять, что я больна и не могу дать вам наследника, то я клятвенно заявлю, что это лишь кара Господня за все ваши грехи и преступления.

– Замолчи! – вдруг взревел Ричард. – Замолчи, дьяволица!

Он стоял над ней, сгорбившись, как демон, со скрюченными пальцами и черными, как преисподняя, глазами. Он задыхался от ярости, его била дрожь, пена выступила на губах. Казалось, ему стоит невероятных усилий сдержать себя. Но он все же справился с собой и выдавил кривую, сверкнувшую блеском клыков улыбку.

– Второй раз я с тобой говорить не буду. Но знай, что ты умрешь. Я сгною тебя. Ты неотвратимо исчезнешь, и все королевство убедится, что не по моей вине зачах последний ничтожный отросток на древе Невилей, – процедил он и так стремительно вышел, что от взмаха его плаща погасли свечи.