Любовь изгнанницы - Вилар Симона - Страница 119

– Ах ты, чертова ведьма! Ты убила Джоба! Что-то в этом голосе поразило Анну. Она медленно приподняла голову и увидела стремительно приближающегося к ней сквозь туман человека. Его правая рука ниже локтя оканчивалась стальным крюком. У нее мелькнула невероятная мысль:

– Оливер?!

Казалось, он не слышит ее. Наклонившись, он зацепил ее крюком за пояс и рывком поднял. У Анны запрокинулась голова. Их лица оказались почти рядом.

У Анны перехватило дыхание. Она узнала это бледное лицо со впалыми щеками, глубоко сидящие светлые глаза, обрамленные красивыми, как у девушки, густыми ресницами.

– Оливер! – выдохнула она. – Оливер, как ты изменился!

Год назад он казался ей мальчишкой – осиротевший, искалеченный, нуждающийся в сострадании и тепле. Теперь перед нею был воин с жестоким взглядом, перерубленной переносицей и багровым шрамом, тянущимся от угла рта до уха.

Анна видела, как этот воин вздрогнул и отшатнулся, невольно увлекая ее за собой.

– Раны Господни! Анна Невиль! Он моментально огляделся, а затем ошалело взглянул на нее.

– Не может быть!.. Вы? Здесь?

Анна вдруг почувствовала, что колени не держат ее. Оливер, Оливер из отряда Майсгрейва, тот, что ехал с нею от самого Йорка, когда она была мальчишкой Аланом Деббичем… Он ее друг.

Она осела на землю и, уткнувшись в его куртку, зарыдала.

Оливер что-то бормотал, пытаясь ее поднять, но она неудержимо рыдала, цепляясь за него и тряся головой, словно хотела спрятаться у него на груди от всего мира.

Тогда он тоже опустился на колени и прижал здоровой рукой ее голову к своему плечу. Он чувствовал, как сотрясается от плача ее тело. Год назад он точно так же рыдал у нее на плече, ища убежища от своего горя в ее бесконечно добрых руках. Леди Анна!.. Принцесса Уэльская! Самая благородная и гордая дама, какую он знал, и самая прекрасная девушка на всем белом свете.

Она наконец затихла и лишь беззвучно всхлипывала.

– Твой крюк раздавит мой живот, – выпрямляясь, вдруг сказала она.

Оливер вздрогнул и неуклюже освободил крюк из-за ее пояса. Он чувствовал себя неловким и грубым рядом с ней. Стараясь не глядеть ей в лицо, он спросил:

– Как вы тут оказались?

– Я искала тело Филипа Майсгрейва. На какой-то миг юноша онемел, но затем хрипло выдавил:

– Зачем?

– Потому что я люблю его! – У Анны не было сил врать.

Оливер отвел взгляд.

– Его здесь нет. Мы все обыскали.

– Где же он? Где? Надо найти его! Оливер кивнул.

– Да. Едва передохнув, наши люди снова взялись за поиски. Сейчас несколько человек ищут на склоне, еще двое – в самом центре поля, где была самая большая свалка, хотя там мы уже все осмотрели. А мы с Джобом хотели заглянуть в лощину у той рощи. Через нее прошло множество ланкастерцев, но я не думаю, что сэр Филип там. Просто в ней мы еще не были.

– Тогда идем. – Она вскочила. – Идем же! Он с сомнением поглядел на нее. Ее платье было мокрым, изорванным и залитым кровью, волосы в беспорядке, а руки исцарапаны до крови.

– Леди Анна!.. Ваше высочество, позвольте мне отвести вас в надежное место. Не женское это дело – подбирать трупы.

Глаза Анны сверкнули.

– Клянусь Пречистой Девой, я столько пережила за последнее время, что могу вынести и не такое. Я не отступлюсь, пока не найду сэра Филипа.

И она, решительно перешагивая через груды обломков, двинулась в туманную мглу. Оливер догнал ее, взял за руку и повел совсем в другом направлении. Они шли молча. Дважды в отдалении мелькали какие-то силуэты. Самые ранние пташки из оборванцев пришли подобрать на страшном поле то, что проглядели вчерашние мародеры. Волки уже разбрелись по логовам, но вороны и галки, сбиваясь в стаи, кружили в тумане или, недовольно галдя, взлетали с останков.

– Такой же туман был и вчера, – негромко проговорил Оливер.

Молчание живых среди мертвецов было тягостным.

От Анны исходила незримая волна горя и безысходности, которую ощущал и Оливер. Единственный из людей барона Майсгрейва, он до сих пор надеялся на чудо. Ведь если тело господина не найдено, то возможно, что он жив и каким-то образом спасся. Однако, глядя на потемневшее от горя лицо Анны, Оливер терялся в сомнениях.

Он снова заговорил, рассказывая, какая ужасная вчера была сеча, и упомянул о том, что, когда убили знаменосца, сам Эдуард Йорк кинул ему королевский штандарт.

– Его вскоре забрали у меня. Я ведь однорукий. К тому же у меня совсем другое было на уме. Сэр Филип перед битвой приказал нам все время держаться вблизи вашего батюшки, миледи, и теснить его к опушке у орешника на склоне. Там прятался наш парень, Толстый Эрик, с конем для герцога. Сэр Филип хотел помочь ему скрыться. И не верьте лжецам. Клянусь памятью отца, он не убивал Делателя Королей!

– Я знаю, – только и сказала Анна. Ее лицо было серым, как засохшая глина. Оливер продолжал:

– Поверьте, это была задача не из легких, управиться с вашим отцом. Он носился по полю, кроша все вокруг своей секирой. А мы метались следом, словно стая гончих за кабаном. И это в разгар-то рукопашной схватки! А потом появился сэр Филип. Он, видно, сразу понял, что в такой бойне нам не сладить с нашей задачей, и сам привел коня. Я был довольно далеко от них, но, по-моему, они разговаривали о чем-то, а затем Уорвик вскочил в седло. С чего бы после этого Майсгрейву рубить Делателя Королей! Пусть этому верят другие, но только не я. Старый Освальд Брук говорит, что Уорвик упал, когда Майсгрейв никак не мог его достать.

– Да, Оливер, я знаю. Отец убит стрелой. Но скажи, как вышло, что вы потеряли господина в разгар схватки?

– Кто-то напал на него сзади, какой-то взбесившийся рыцарь. Из-за тумана не разобрать. Я видел только, как мимо пронесся Кумир, а сэр Филип качался в седле, не держась за повод, и, казалось, вот-вот рухнет. Потом поток всадников увлек его за собой, и я потерял их из виду. А когда он не появился после битвы, мы не на шутку встревожились… Потом туман рассеялся, и мы увидели, что по полю мечется Кумир, весь дрожа, а за ним волочатся оборванные поводья. Седло было сплошь в крови….

Какое-то время они шли молча, затем Оливер задумчиво сказал:

– Но сегодня Кумир куда-то исчез. Странно это. Видя, что Анна продолжает молчать, он добавил: