Дикое сердце - Вилар Симона - Страница 139

— Обряд крещения и венчание произойдут после полудня, — сообщил Эмме Ренье. — А до этого мы передохнем здесь.

Ее проводили в маленькую комнатушку в мансарде. Эврар Меченый остался сторожить под дверью.

«Плохо же они меня знают», — сердито подумала Эмма. Она открыла маленькое одностворчатое окошко. За домом располагался небольшой хозяйственный двор, огражденный стеной. Почти к стене дома примыкала покатая тростниковая кровля сарая. Недолго думая, Эмма пролезла в окно и спрыгнула вниз. Кровля оказалась ветхой, и Эмма тотчас провалилась вниз, ; ударившись о что-то теплое и мягкое, сползла на подстилку из соломы. Рядом раздался испуганный женский возглас, замычала, переминаясь с ноги на ногу, большая пегая корова. Эмма поспешила встать, опрокинув подойник с молоком. Через загородку увидела прижавшуюся к стене девушку-служанку. Та собиралась вновь завопить, когда Эмма кинулась к ней, зажала ладонью рот.

— Тише, голубушка, тише.

Чувствуя, что служанка успокаивается, Эмма отпустила ее. Та выглядела удивленной.

— Госпожа Эмма?

Эмма не удивилась, что та ее узнала. Мало кто не знал ее в Руане. Она оправила плащ, накинула капюшон.

— Я вижу, ты меня знаешь.

— Знаю. Но всем известно, что вы навсегда уехали и Роллон отказался от вас.

— И вот я вернулась. Но не откажешься ли ты помочь мне?

Она спешно сорвала с запястья граненый браслет — подарок Ренье, — всунула его в руку все еще растерянной служанке.

— Вот возьми. И ради всего святого, помоги мне выбраться отсюда. Мне необходимо успеть увидеться с Ролло до венчания. Ну же! — прикрикнула она, видя, что та никак не опомнится.

Девушка вздрогнула, часто заморгала. Но вид блестящего золота у нее в руках прибавил ей смекалки.

— Идемте.

Они прошли меж сараев, туда, где вдоль забора были сложены штабеля бревен. Девушка сказала, что, если Эмма взберется по ним и спрыгнет с забора, она окажется в узком проходе, ведущем к набережной недалеко от моста.

— Герцог Роллон сейчас в аббатстве Святого Мартина, где епископ Франкон причащает и исповедует его, — добавила она, и Эмма невольно улыбнулась. Служанка правильно поняла, что Эмме нужно в Руане.

Когда она вышла на набережную, то плотнее закуталась в накидку, опустив на лицо капюшон. Ей не хотелось, чтобы ее признали и задержали. Лодку смогла нанять быстро, расплатилась другим браслетом, чем привела перевозчика в неописуемый восторг, и он греб изо всех сил, пока нос его челнока не уперся в пристань у хозяйственных построек аббатства. На мостках стояли монахи, следившие за выгрузкой товаров. Первый из них задержал ее, но она представилась фрейлиной из свиты принцессы Гизеллы, которую госпожа послала по делу к епископу. Ее пропустили, занятые хлопотами по хозяйству.

Двор аббатства был полон людьми, служки катили бочки с вином, монахини-белицы судачили у колодца, наполняя водой кувшины, послушники тащили куда-то тяжелые сундуки. Эмма отпрянула, увидев на высоком крыльце своего дядю Роберта, нарядного, величественного, премило беседовавшего с Лодином Волчьим Оскалом, словно не так давно их и не разделяла кровавая вражда.

Эмма укрылась за колоннадой низкой террасы, вошла в ведущий через скрипторий проход. Она знала здесь каждую пядь и, пользуясь общей суматохой, без задержек прошла до епископских покоев. Сердце гулко билось в груди. Ролло был где-то здесь, и она могла встретиться с ним в любой миг. Она была столь взволнована, что не заметила вышедшего из боковой двери приора Гунхарда и едва не налетела на него.

— Что это ты делаешь здесь, женщина? И кто тебя впустил?

Он так резко развернул ее к себе, что капюшон слетел с ее головы, и Гунхард, узнав ее, попятился, крестясь, словно встретился с выходцем с того света.

— О боже правый! Птичка! Ты? Здесь?

— Мне нужно увидеть Ролло. Пропусти меня, Гунхард.

Он наконец смог опомниться, но едва Эмма хотела пройти мимо, схватил за руку и с неожиданной силой затолкнул в ближайшее книгохранилище. Она и опомниться не успела, как он уже опускал засов с внешней стороны двери. Она оказалась запертой.

В первый миг Эмма даже растерялась. Но потом ее обуяла ярость. Быть здесь, так близко от Ролло и вновь угодить в ловушку!..

— Выпусти меня, Гунхард! — колотила она кулаками в дверь. — Выпусти меня, иначе, клянусь крестом на Голгофе, я подниму такой шум, что все ваши монахи сбегутся на мой крик.

Она билась изо всех сил, кричала. Тщетно — в ответ лишь тишина. Она огляделась, ища, как бы выбраться. Пюпитры, стеллажи со свитками рукописей, огромные фолианты на широком столе посредине, бумаги и восковые таблички для писания. Свет проникал в небольшое окошко под сводом.

Схватив деревянную стремянку, Эмма подтащила ее к нему и, забравшись наверх, выбила подсвечником стекла в переплете решетки, стала громко кричать, звать Ролло. Невозможно, чтобы ее не услыхали, не заметили. Она была на грани нервного срыва и могла учинить все, что угодно. Так кричала, что не сразу услышала звук отворяемого засова, скрип дверных петель.

— Эмма!

Оглянувшись, она увидела епископа Франкона! Он был уже в парадном облачении, золотое шитье его верхней ризы светилось в полумраке.

— О, преподобный отче…

Она спрыгнула со стремянки, кинулась к нему.

— Ваше преосвященство, ради Христа, принявшего муки за всех нас, прошу, позвольте мне встретиться с Ролло.

— Нет!

Франкон был очень взволнован, бледен, но держался с хладнокровным спокойствием. Поднял ладонь, останавливая Эмму.

— Зачем ты явилась сюда?

Она опешила.

— Вам ли не знать? Я вернулась домой, к Ролло. Он мой муж и…

— Он никогда не был твоим мужем, а теперь, когда он отрекся от своих языческих обычаев, ты в его глазах значишь не более чем вчерашний день.

Эмма глядела на епископа широко открытыми глазами.

— Отче Франкон, как вы можете говорить так? Вы ведь всегда были моим другом, и я знаю, чем обязана вам — вы сохранили Гийома для Ролло. Я благодарна вам за это, хотя мне и ведомо, что вы были в курсе готовящегося моего похищения. Но вы всегда были добрым советником для Ролло, и в том, что Ролло готов наконец-то стать христианином, есть немалая доля и ваших заслуг. Но разве вы можете так легко переступить через мою судьбу? Вы знали меня с первых дней пребывания в Руане, вы видели, сколько я сделала, чтобы добиться мира в душе Ролло, и неужели вы не поможете мне в трудную минуту?