Стукач - Вихлянцев Олег Эрнестович - Страница 68

– А-а! Сережа! – обрадовался тот, услышав в трубке знакомый голос. – Что у тебя стряслось?

Ничего не утаивая, Сергей Ремизов выложил все подробности своих оперативных наработок и неудач. Упомянул и о самоубийце, при котором обнаружилась столь приличная партия опиума.

– Я уверен, товарищ подполковник! – задыхаясь от волнения, говорил в трубку Ремизов, – Курьер из Ташкента!

– Что ж, – ответил ему Багаев, – я могу тебя поздравить. Думаю, ты на верном пути. Только вот, знаешь что, по-моему, ты слишком торопишь события, гонишься за результатом. Это направление требует более глубокой разработки, ювелирного, можно сказать, подхода. Допроси-ка еще разок всех задержанных. Только не спеши, будь обстоятелен. И – держи меня в курсе. Можешь звонить в любое время, буду только рад…

…Через неделю после того, как в Москве свиделись Соленый и Багаев, в Ленинграде произошла другая, не менее важная по своей значимости встреча. Бизон принимал «на своем поле» корейца, который приехал к нему из Ташкента.

Разумеется, повидаться они решили не от большой и пламенной любви друг к другу. На то были серьезные причины, а именно: машина, производящая и реализующая наркотики, стала давать сбои. Точнее, в общем механизме прослушивался посторонний шумок, который не мог не настораживать.

Ленинградские оперативники накрыли несколько «отстойников» – притонов, куда сбывалось зелье и где оно потом употреблялось. Арестованные обитатели во время ломки «кололись», и милиция уже располагала немалыми сведениями о существовании в городе целой организации по поставке и продаже опиума и анаши. Правда, никто из наркоманов не мог дать сведений о верхушке, главарях банды. Но, как говорится, чем черт не шутит, пока Господь спит! Со временем милиция могла выйти и на самого Бизона. А тогда уж полетит в тартарары и все дело корейца, потому что основной его потребитель находился в Северо-Западном регионе, и терять такую кормушку не хотелось.

Как ни странно, инициатива органов правопорядка и активность их действий сковывались горисполкомом и горкомом партии. Люди Бизона, подкупленные в верхах городской власти, сообщили, что на днях состоялось закрытое заседание, на котором обсуждался вопрос борьбы с наркоманией. С докладом выступил сам начальник ГУВД, приведя конкретные цифры и факты: сколько изъято у населения опиума, сколько марихуаны, сколько человек принудительно отправлено на лечение в наркологические диспансеры, а сколько угодило за решетку. Последним на заседании предоставили слово первому секретарю Ленинградского горкома КПСС. И тут началось! Партийный босс рвал и метал. Обещал начальника ГУВД уволить, а всю милицию разогнать, чтобы те не разводили демагогию и не сеяли в народе панику.

– Нет и не может быть у нас в стране, а тем более в Ленинграде – колыбели великой революции, – наркоманов! – кричал с трибуны главный городской партиец. – Потому что наркотики – порождение буржуазного строя! Советские юноши и девушки, воспитанные на идеях марксизма-ленинизма, классово не расположены к восприятию такого зла. Наркоманию могут породить только безработица, проституция и наличие частного капитала!Ничего из трех перечисленных в Советском Союзе нет и быть не может! И не надо нас пугать организованными бандами!..

Начальник Главного управления милиции, не дослушав заключительного слова, молча встал и покинул зал. В тот же день о его «недостойномповедении и попытках опорочить город Ленина» было доложено в Министерство внутренних дел СССР. Генерал получил предупреждение о неполном служебном соответствии.

– Ты понял, да? – вопросительно посмотрел на корейца Бизон, обрисовав ему обстановку в Ленинграде.

– Понял, Игорек, – отвечал ему Ким. – Но то, что они там базланили на уровне горкома, ни в коем случае не может служить успокоением. Подумаешь, генерала обгадили! А ну как тот не успокоится? Оперов-то у него, поди, тыщи. Обложат со всех сторон, продыхнуть не дадут.

– Тыщи-то оно тыщи, – покачал головой Бизон. – Но не все они копают под нас. Прыткий там один выискался. Ну никак я к нему подхода не найду! Прогибается, падаль, перед начальством и жопу рвет до посинения.

– А кто такой, скажешь?

– Капитан Ремизов. Слыхал?

– Нет, не слыхал, – призадумался кореец. – Но, может, один мой знакомый слыхал. Надо уточнить…

Говоря о знакомом, кореец, конечно же, имел в виду подполковника Багаева. До сих пор имя Ивана Ивановича не упоминалось при Бизоне. Последний знал, что у Кима есть какой-то влиятельный человек в МВД, но кто именно – сей факт не уточнялся.

«Еще разок обкатаем», – подумал о Багаеве кореец. Подразумевалось, что Иван Иванович однажды пошел-таки на контакт и взял деньги у Султанова, а совсем недавно принялся того же Султанова топить, – используя свои служебные связи. Оставалось надеяться, что и в этот раз не подведет – успокоит ленинградских ментов. За то ему и платят.

– Так ты уточни, братан, для общего-то дела, – попросил его Бизон.

– Уточню. А что, говоришь, этот Ремизов – совсем неуправляемый?

– Понимаешь, есть такая категория людей: ничего им не надо! Денег не берут, на уговоры не поддаются, водки не пьют, с бабами не гуляют! Их интересует только карьера. Вот сучонок Ремизов относится именно к такой категории. Ради очередной звездочки на все готов!

– Понятно, – все в той же задумчивости произнес Ким. – Ты знаешь что, притормози пока с делами в Ленинграде. Не высовывайся с недельку. Я попробую узнать, как нам лучше на этого ментенка повлиять.

– Виталик! Да ты что?! Неделя – убытки страшные! Ты ведь не станешь после этого отдавать мне товар в полцены!

– Не стану. Но если на крюк к мусорам сядешь, тебе уже ничего не понадобится. Так что терпи, братуха. Всех денег не соберешь…

Они сидели на даче, которую Бизон снимал в Тарховке. И говорили долго, почти до утра. Обсуждали вопросы взаимодействия, сложности работы в регионе. Продумывали, как можно выйти на мурманское направление. Проблем хватало. Но главной из них все же оставалась опасность, которой подверглось их дело с появлением рьяного капитана Сергея Ремизова.