Стукач - Вихлянцев Олег Эрнестович - Страница 44

– С постановкой на учёт, оформлением соответствующих документов и всем таким прочим я помогу, – продолжил Иван'Иванович. – От тебя требуется лишь точное выполнение всех моих распоряжений. Да, деньги! – Он вынул из внутреннего кармана пиджака приличную пачку двадцатипятирублевых купюр, завернутую в расчерченный лист бумаги. – Распишись вот здесь.

Деньги перешли к Кешке, а платежная ведомость с учетным грифом «Оперативные расходы» вернулась в карман к Багаеву.

– Сейчас мы обсудим с тобой порядок наших встреч и контактов. Я дам тебе несколько номеров телефонов. Ленинградских и московских. Договоримся об условных фразах, паролях и секретных кодах…

– В шпионов играете, – хмыкнул Монахов.

– Я учу тебя работать, – спокойно ответил ему Иван Иванович. – И от того, как ты научишься, будет зависеть вся твоя дальнейшая жизнь. Не хочется терять тебя… раньше времени.

– Заботу проявляете?

– Делаю свое дерьмовое дело, насколько ты понимаешь. И знаешь что. – Он разлил по стаканам водку, предлагая жестом Кешке выпить. – Не будем возвращаться к старой манере взаимоотношений. Я имею в виду то, как мы с тобой разговаривали там, на Дальнем Востоке. Предлагаю партнерство. Ты мне оказываешь кое-какие услуги, а я тебя не оставляю в беде, если что. А вместе мы – поведем непримиримую борьбу с преступностью и правонарушениями! – Последнее прозвучало с едва заметной долей иронии. – Да пойми ты! Каждый в этом мире делает то, что делает! Вор – ворует! Милиция – ловит! Ты вор?

Кешка отрицательно замотал головой.

– Значит, помочь мне просто обязан…

Вычислять маршрут движения инкассаторской группы Соленому не пришлось. Как «все дороги ведут в Рим», так и в окрестностях верховий реки Бурей все тропинки, тропы и таежные дороги, тянущиеся с юга на север через пологие сопки, непролазные мари и девственные смешанные леса, непременно приводят к шахтерскому поселку городского типа Чегдомын.

Для осуществления своего замысла он выбрал идеальное место. Дорога здесь круто шла под гору и затем вновь ползла вверх. Лошадей, запряженных гружеными телегами, на этом отрезке пути приходилось тянуть под уздцы, а машины переводились на пониженные передачи и, натужно урча моторами, медленно тащились вперед, то и дело пробуксовывая. Обойти этот участок не представлялось возможным – за густым лесом, подступающим к самой дороге, начиналась многоверстная топкая марь.

Соленый трудился долго и старательно, укладывая взрывчатку. Не на спуске и не в самой низине, а в том месте, где дорога шла вверх. Справившись наконец с поставленной задачей, тщательно замаскировал следы повреждения проезжей части.

Оглядевшись, он приметил совсем рядом у дороги дерево, что называется, в три обхвата, но прогнившее изнутри и в результате поваленное ветром. Подточенные гнилостью почвы, корни его были вывернуты на поверхность и теперь напоминали гигантского осьминога, раскинувшего свои щупальца во все стороны, как бы с желанием ухватить любого, кто только окажется в пределах досягаемости. Лучшего укрытия и придумать было невозможно.

Соленый оборудовал себе здесь рубеж открытия огня, если выражаться профессиональным военным языком. Изрытая колдобинами лента дороги просматривалась великолепно, и он мог еще издали засечь приближение инкассаторов.

Деньги ему нужны были позарез. Много денег. Чтобы справить себе надежные документы и рвануть отсюда подальше. Надоело вздрагивать от малейшего шороха и пугаться собственной тени. Ведь если внешне секретарь парторганизации Ургала лже-Куваев лже-Платон лже-Игнатьевич выглядел сильным и ни перед чем не пасующим мужиком, то внутри Соленый постоянно трясся от дикого страха. Самому себе он виделся жалким, загнанным в угол зверьком, дни которого сочтены, и весь вопрос лишь в том, когда его отправят на заклание…

Автомобиль появился на спуске в тот момент, когда Соленый едва успел окончить свои приготовления. Это был обыкновенный УАЗ-452, именуемый в просторечии «санитаркой». Взрывчатка на дороге была готова к сработке, и от нее, припорошенный пылью и засыпанный листвой, тянулся огнепроводный шнур. Автомат лежал перед Соленым с передернутой затворной рамой. Патрон был загнан в патронник, а оставшиеся в магазине тоже ждали своего часа. Сам налетчик притаился за толстыми корнями дерева, приготовив спичечный коробок. К концу шнура он привязал ниткой несколько сложенных вместе спичек, чтобы в нужный момент чиркнуть ими по серной боковине коробка. Тут важно с точностью до секунды рассчитать время горения шнура. Взрыв должен произойти, когда машина начнет карабкаться на подъем.

Соленого поначалу немного смутил тот факт, что «санитарка» появилась за час до расчетного времени. (Имея какие-никакие связи и знакомства в районе, он ненавязчиво поинтересовался этим вопросом.) Но размышлять было некогда. Вот УАЗ уже поравнялся с поваленным деревом, и Соленый поджег огнепровод. Тот тонко зашипел, и искра метнулась к заложенной на подъеме взрывчатке.

Сотворенный на Ульяновском автомобильном заводе, УАЗ наглядно демонстрировал, что МЫ лишь «в области балета впереди планеты всей». Мотор его хрипел и кряхтел, чтоб не сказать другого, менее приличного слова, колеса проворачивались. Подъемчик оказался тяжеловат, и преодолевать его стоило водителю невероятных усилий. Втыкая пониженные передачи одну за другой, то притормаживая, то добавляя газу, он двигал свой фоб на колесиках в сопку.

Когда машина с натужным тарахтением проезжала мимо, Соленый успел заметить, что кресло рядом с водителем свободно. Трое же расположились в пассажирском салоне. Их лица не просматривались, так как сползающее за верхушки лиственниц солнце светило уже не так ярко, а деревья к тому же бросали на дорогу густеющие с каждой минутой тени.

Мощный взрыв прозвучал как раз тогда, когда УАЗ предпринимал очередную попытку взобраться в сопку. Соленому показалось, что машина была не тяжелее картонной коробки, так ее подбросило, перевернуло в воздухе и разорвало на части. Взрывной волной вышвырнуло из салона одного пассажира. Второй вылетел почти синхронно через оторванную детонацией двустворчатую заднюю дверцу. Остальные, по-видимому, были убиты мгновенно.