Круги на воде - Виггз Сьюзен - Страница 95

Стивен, словно часовой, отмерял шаги перед спальней своей жены. Вечер перешел в ночь, Хэмптон-корт превратился в лабиринт узких освещенных факелами коридоров и продуваемых сквозняками залов.

– Черт возьми, Джонатан! – Он поморщился от раны на щеке. – Что там можно делать так долго?

– Женские дела. Даже не пытайся их понять. Мужчину это способно свести с ума.

Стивен ударил кулаком в гладкую каменную стену. После поединка все мышцы и все косточки у него болели.

– Она упала, как подрубленное деревце. Была похожа на мертвую, когда ее унесли. Слишком долго все это продолжалось.

– Обморок, Стивен. Нам с тобой не понять, но с женщинами это случается постоянно. Несомненно, Юлиана была слишком взволнована, когда увидела, что ее возлюбленный в опасности.

– С Алексеем Шуйским ничего страшного не случилось, – возмущенно возразил Стивен. – Собака не загрызла его.

– Я говорил не о боярине. – Джонатан похлопал себя по довольно внушительному животу. – Я имел в виду тебя, мой добрый брат.

Глупо было надеяться на то, что Юлиана еще любит его.

– Мне не до шуток. Она сбежала из Лунакре, потому что король сообщил ей, что русский приехал за ней.

– Ты уверен, что именно поэтому она уехала?

Воспоминание о последней ссоре с болью отозвалось в сердце Стивена. Он сделал все, чтобы оттолкнуть Юлиану от себя.

Появилась Нэнси и вежливо присела в поклоне.

– Госпожа пришла в себя, хозяин?

Стивен покачал головой.

– С ней Кристина. Как чувствует себя мой сын?

Нэнси шумно вздохнула.

– Хорошо, мой господин. Он очень быстро подружился с принцем Эдвардом. Сейчас они вдвоем в королевской спальне.

Стивен был поражен появлением Оливера. С наступлением утра он сразу же отшлепает сорванца как следует.

Невеселая улыбка коснулась его губ. Нет, конечно, он не сделает этого. Он обнимет мальчика и попытается как-то объяснить, почему Юлиана никогда больше не вернется в Лунакре.

– Интересно, что король думает по поводу дуэли?

По правде сказать, Стивен почти не вспоминал о суверене. Ему смутно припомнилось, как Генрих отдавал приказы страже. Но он был слишком поглощен Юлианой, беспокоился о ней. Он вспомнил, каким безжизненным было ее тело, а лицо белым, словно свежевыпавший снег.

Нэнси поправила платок на голове.

– Просто удивительно, мой господин, как быстро Его Высочество заводит знакомства. – Она пожала плечами. – Мне, конечно, трудно понять принцев, но насколько мне известно...

– Она уснула, – прошептала Кристина, выходя из спальни.

Стивен тут же потерял интерес к тому, что говорила Нэнси.

– Я хочу повидаться с женой.

Нэнси устало пожала плечами.

– Да, вы можете ее увидеть, но не будите ее. Она так слаба, что ей снова может стать плохо.

– Она что-нибудь говорила?

– Госпожа пришла в себя ненадолго. Говорила на своем непонятном языке... Что-то о русском князе.

– Об Алексее Шуйском. – Стивен с горечью произнес имя соперника. – Я не стану будить ее. Я только хочу побыть рядом с ней немного. – Он повернулся к Нэнси. – Иди в детскую и присматривай за Оливером. Если у него случится приступ кашля, приди и позови меня.

Он вошел в темную комнату и закрыл за собой дверь. Комната освещалась только тлеющими углями в камине. Подойдя к окну, Стивен раздвинул шторы, и голубой свет проник в комнату.

Рядом с постелью Стивен увидел маленький стульчик, сердце его кольнуло. На таком стульчике ему пришлось сидеть, когда умирала Мэг от кровотечения после рождения Оливера.

Стиснув зубы, он сел на стульчик и раздвинул занавеси балдахина. Луч света упал на спящую Юлиану.

Он глядел на бледное в волшебном сиянии лицо Юлианы, и сердце его наполнилось нежностью.

Боже, как он любил ее...

Стивен радовался возвращению чувства любви. Когда-то он поклялся, что больше никогда не полюбит, решив не подвергать свое сердце этой муке, не зависеть от капризов другого человека.

И все же за короткие месяцы Юлиана заставила Стивена полюбить дважды: его собственного сына и ее саму.

Любовь эта выкристаллизовалась в чувство, которое, он думал, ушло от него навсегда. Стивен стоял и смотрел на Юлиану: белая, как снег кожа, под глазами круги, волосы темным шелком разметались по подушке.

Она ворвалась в его жизнь, словно вихрь. С самого первого мгновения, как он увидел ее, – грязную, бесстрашную, в цыганской одежде – он сразу понял, что судьбы их неизбежно переплетутся.

А сейчас он мог потерять ее.

– Нет, – словно клятву произнес Стивен в тишине. Если понадобится, он станет перед ней на колени. Фамильная гордость де Лассе улетучилась через окно. Без Юлианы жизнь его будет пуста.

Эта мысль пронзила Стивена, когда он вытянулся на постели рядом с Юлианой. К его удовольствию она повернулась и прижалась к нему.

– Да, любимая, тебе будет хорошо в моих объятиях, – прошептал он незнакомым голосом. – Когда ты проснешься, это будет первое, что я тебе скажу.

– Я люблю тебя.

Эти слова Юлиана услышала во сне. Она улыбнулась и, не просыпаясь, теснее прижалась к большому телу, согревающему ее своей близостью. Она глубоко вдохнула в себя запах его кожи и слабый запах дыма от костра, пропитавший его волосы. Шнуровка его рубашки защекотала ей шею.

Юлиана отбросила ее и проснулась, изумленная.

– Стивен!

Его теплые губы прижались к ее виску.

– Я не хотел будить тебя.

Юлиана приподнялась на локте и посмотрела в темноту. Стивен наклонил к ней голову, в ее сонных глазах отражался свет луны.

– Что ты здесь делаешь?

Плечи его напряглись.

– Я хотел удостовериться, что с тобой все в порядке. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Просто я не ела весь день, а от зимнего воздуха у меня закружилась голова. А сейчас я чувствую себя прекрасно. – Это была не совсем правда. Она слишком быстро забеременела, а он не желал этого. И где-то во дворце спал убийца ее семьи.

Юлиана чуть не рассказала все Стивену – о ребенке, об Алексее.

Но теперь ей известна цена осторожности, а также несдержанность его характера. Если бы она рассказала ему, что Алексей убил ее семью, Стивен снова вызвал бы на бой русского боярина. И на этот раз Алексей может одержать верх. Мысль о возможности потерять Стивена заставила ее вздрогнуть. Нет, она не должна впутывать Стивена в свои дела. Это будет ее месть, только ее.