Круги на воде - Виггз Сьюзен - Страница 65

– Что это за трава, которой так сильно пахнет?

– Огуречник, – ответил Стивен, бездумно следуя за ней, чувствуя слабость в ногах. – Считается, что эта трава помогает наладить равновесие между черной и желтой желчью.

Они спустились в зал. Юлиана поставила свечу и повернулась к мужу лицом. Желтый свет свечи придавал ее чарам рассеянное сияние, поблескивал на высоких скулах ее гордого лица и прядях волос, спускающихся к шее.

– Ты показывал его врачу?

– Конечно.

– И ему не стало лучше?

Стивен молчал какое-то время. Он только смотрел на Юлиану, которая стояла всего в нескольких дюймах от него. Лицо ее было полно такого глубокого и искреннего сочувствия, что колени у него подкосились. И затем, уже ни о чем не думая, он схватил ее и прижал к себе. Боже, как она прекрасна, какая теплая и трепетная. Откуда-то вдруг у него появились силы, чтобы сказать правду.

– Юлиана, – прошептал Стивен ей в волосы, – мой сын умирает. Это дело времени.

Он слышал, как остановилось ее дыхание. Затем она чуть отстранилась и приподнялась на цыпочки. Ее поцелуй был мягким и коротким – просто искра прошла по его сухим губам.

– Ты уверен?

Стивен кивнул.

– У моего сына Дика была та же самая болезнь. Большинство докторов и астрологов пришли к выводу, что это астматическая лихорадка. Со временем Оливер умрет от удушья, как и Дик, – он произносил эти слова холодным бесстрастным тоном, хотя комок, подкативший к горлу, мешал говорить.

– Дик умер на моих руках. Мне не победить этого дракона. Как бы сильно я его ни любил, сколько бы молитв я ни произнес, сколько бы свечек ни поставил, со сколькими докторами ни консультировался, я все равно не смогу спасти его.

– Ах, Стивен, – Юлиана дотронулась до его щеки, – ты слишком большой груз на себя взвалил. Почему ты держишь в секрете существование Оливера? Почему ты всем говоришь, что он умер при рождении?

– Чтобы защитить его, – горячо заявил Стивен. – Моего первого сына призвали ко двору служить пажом. Через полгода он умер. Строгие правила дворцовой жизни лишили его последних сил.

– И ты боишься, что Оливера может ожидать та же судьба?

– Да.

– Тогда ты поступил очень мудро.

– Нет, боюсь, я поступил глупо.

Опустив руку, она взяла с полки деревянную юлу. Он смастерил ее на пятилетие сына.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Юлиана, рассматривая игрушку.

– Я сам точно не знаю. Каким-то образом король узнал об Оливере. – Губы Стивена скривились в нечто наподобие улыбки. – Теперь вам все понятно, баронесса? Угроза, что Оливера могут призвать ко двору, словно топор, висит над моей головой. Вот объяснение моего согласия жениться на тебе.

Девушка уронила юлу.

– Ты имеешь в виду, что король использует бедного ребенка, чтобы угрожать тебе?

– Сочувствие не знакомо королю.

Юлиана опустилась на мягкий стул. В мерцающем пламени свечи он видел, как руки ее дрожали. Сверху донесся негромкий кашель Оливера. Плечи Стивена напряглись. Затем кашель стих.

Юлиана подняла взволнованные глаза на Стивена.

– Ты должен был рассказать мне.

Он безрадостно засмеялся.

– Это ничего бы не изменило.

– Я бы тебя поняла, – Юлиана взяла его руку, сжала в своих руках и заставила сесть рядом с ней. – Я хочу все понять.

Стивен судорожно вздохнул.

– После смерти Дика умерла моя жена, дав жизнь Оливеру, моему второму сыну. С самого первого вздоха, по его тяжелому хриплому дыханию я понял, что у него та же болезнь, что и у его брата. Казалось, что для меня и для сына будет лучше, чтобы все считали, что Оливер умер при рождении. Сначала об этом сообщили ошибочно, и я не стал опровергать.

– Кому еще известно о нем?

– Только самым близким моим помощникам. Старой Нэнси Харбут и ее дочери. Кристина живет здесь. Она очень образованная девушка, хорошо знает травы, обучалась в монастыре.

Юлиана взглянула на лестницу, ведущую вверх.

– Она постоянно живет здесь?

– Да. Но она сама так хочет. Кристина очень религиозна, и разрыв короля с Римом глубоко оскорбил ее. А здесь у нее есть возможность посвятить себя учению и молитвам.

– Как король узнал, что твой сын жив?

– Хотя Нэнси, Кристина и доктор Стронг побожились, что не нарушили клятву, один из них, вероятно, проговорился.

– А где Кристина сейчас?

– Она уехала за доктором Стронгом в Чиппенхэм. Меня беспокоит состояние сына.

Как бы в подтверждение этих слов, Оливер снова закашлялся. Стивен схватил свечу, чтобы осветить себе дорогу. Через секунду он был уже на ногах и поднимался по лестнице.

Стивен услышал шелест юбок на лестнице позади себя.

– Останься здесь, – хрипло приказал он. – Если он увидит чужого человека, когда проснется, это расстроит его.

Чувство обиды мелькнуло в глазах Юлианы, но она кротко кивнула и осталась за дверью спальни Оливера.

– Тише, сынок, – прошептал Стивен малышу. Он зажег свечу от камина и поспешил к буфету. Краем глаза Стивен увидел, как Оливер протянул к нему руку. – Лежи спокойно, – пробормотал он, сдерживая себя, чтобы не броситься к ребенку. Доктор Стронг не советовал лишний раз трогать ребенка, сжимать его в объятиях. Удерживаясь от инстинктивного желания прижать к себе сына, пока приступ кашля не пройдет, Стивен принялся за работу.

Действия его были привычными – сухая ромашка, арроурут[24] , белый уксус – все смешивалось в чаше и ставилось на огонь. Ядовитый дым наполнил комнату, но доктор клялся, что это полезно для легких.

Слава Богу, приступа не последовало. Оливер перестал кашлять и даже окончательно не проснулся, хотя на секунду глаза его открылись, и он мутными глазами посмотрел на отца. У Стивена защемило сердце от любви к сыну и от собственной беспомощности, но он не подошел к Оливеру, не желая беспокоить его. Нужно держать чувства под контролем. Он научился скрывать свои переживания. Хотя надежд больше не осталось никаких.

Оливер закрыл глаза. Он беспокойно ворочался, но через несколько минут уснул. Стивен взял свечу и вышел.

Юлиана ждала, прижав кулак к губам. В глазах ее стояли слезы, сердце ее разрывалось.

– Ты должна вернуться домой, – сказал Стивен, спускаясь с ней по лестнице. – Я буду тебе благодарен, если ты сейчас уйдешь. Не приходи сюда больше.