Пена дней - Виан Борис - Страница 27

XLIV

Колен поднялся по полутемной лестнице — свет едва пробивался сквозь витражи неоткрывающихся окон — и оказался на втором этаже. Прямо перед собой он увидел черную дверь, резко выделявшуюся на холодной, каменной стене. Он вошел, не позвонив, заполнил бланк и передал вахтеру, который, пробежав его трусцой, сделал из нее пыж, сунул в дуло пистолета с уже наведенным курком и тщательно прицелился в окошечко, прорезанное в соседней перегородке. Прикрыв левой рукой правое ухо, он нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел. Затем он стал не спеша готовить пистолет для нового посетителя. Колен стоя ждал, пока не зазвонил звонок, приказывающий вахтеру провести посетителя к директору.

Он шел следом за вахтером по длинному коридору, пол которого на поворотах имел наклоны, как на велосипедном треке. Стены на этих виражах оставались перпендикулярны полу, поэтому они нависали над головой, и Колену приходилось почти бежать, чтобы не потерять равновесие. Так, не успев опомниться, он оказался перед директором. Он послушно уселся в норовистое кресло, которое взвилось под ним на дыбы и успокоилось только, повинуясь властному жесту хозяина.

— Ну, так что? — спросил директор.

— Вот, я пришел… — сказал Колен.

— Что вы умеете делать? — спросил директор.

— Я кое-чему учился… — сказал Колен.

— Иначе говоря, как вы проводите время? — спросил директор.

— Любимое мое занятие, — сказал Колен, — наводить тень на плетень.

— Почему? — спросил директор, понижая голос.

— Потому, что свет мне мешает.

— Гм… — пробурчал директор. — Знаете ли вы, кто нам нужен?

— Нет, — сказал Колен.

— Я тоже… — сказал директор. — Надо спросить у моего заместителя. Но похоже, что вы не годитесь на эту должность…

— Почему? — в свою очередь спросил Колен.

— Не знаю, — сказал директор.

Он беспокойно поежился и чуть-чуть отстранился от Колена.

— Не приближайтесь ко мне!.. — поспешно выкрикнул он.

— Но… я же не двинулся с места… — сказал Колен.

— Да-да, — пробормотал директор, — все так говорят… А потом… Он наклонился к столу, с опаской глядя на Колена, снял телефонную трубку и стал трясти аппарат.

— Алло!.. — закричал он. — Сюда, немедленно!.. Директор положил трубку, не спуская с Колена подозрительного взгляда.

— Сколько вам лет? — спросил он.

— Двадцать один, — сказал Колен.

— Так я и думал, — пробормотал его визави. Раздался стук в дверь.

— Войдите! — крикнул директор, и лицо его впервые обрело спокойное выражение. В кабинет вошел человек, насквозь пропитанный бумажной пылью, его вид не оставлял сомнения в том, что бронхи бедняги до самой диафрагмы плотно забиты целлюлозной массой. В руках он вертел ручку.

— Вы сломали кресло? — спросил директор.

— Да, — ответил заместитель и положил ручку на стол. — Но его можно починить. Он обернулся к Колену.

— Вы умеете чинить кресла?

— Наверное… — пробормотал Колен, несколько сбитый с толку. — Разве это так трудно?

— Я извел три тюбика канцелярского клея, но ничего не получилось.

— Вы заплатите мне за эти тюбики! — завопил директор. — Я вычту их стоимость из вашего жалованья…

— А я уже распорядился, чтобы эти деньги удержали из жалованья моей секретарши. Так что не волнуйтесь, шеф.

— Значит, — робко начал Колен, — вам нужен человек, чтобы чинить кресла?

— Вполне возможно, — сказал директор.

— Да и у меня что-то вылетело из головы, кто нам нужен, — сказал заместитель. — Но вы все равно не сможете починить кресла…

— Почему? — спросил Колен.

— Не сможете, и все тут, — сказал заместитель.

— Хотелось бы знать, почему вы так решили? — спросил директор у заместителя.

— В частности, потому, что данное кресло починить нельзя, а вообще-то потому, что он решительно не производит впечатление человека, умеющего чинить кресла.

— Но, скажите, какое отношение имеет починка кресел к канцелярской работе? — спросил Колен.

— А вы что, позвольте вас спросить, на пол садитесь, когда занимаетесь канцелярской работой? — с издевкой спросил директор.

— Видать, усердием вы не грешите, — подлил масла в огонь заместитель.

— Я вам прямо скажу, молодой человек, безо всяких обиняков, — сказал директор, — вы просто лентяй!

— Вот именно… Лентяй… — подтвердил заместитель.

— А лентяя мы ни при каких обстоятельствах на работу не примем! — заключил директор.

— Тем более что у нас для лентяев никакой работы и нет, — сказал заместитель.

— Позвольте, но это же лишено всякой логики, — еще слабо отбивался Колен, хотя понимал, что он уже на крючке у этих крючкотворов.

— Это еще почему? — спросил директор.

— Потому что лентяю где бы ни работать, только не работать.

— Так вы что, намерены заменить здесь директора? — спросил заместитель.

При этом предположении директор громко расхохотался и воскликнул:

— Ну, он силен!..

Потом лицо его вновь помрачнело, и он еще дальше отодвинулся от Колена в своем кресле.

— Уведите его, — приказал он своему заместителю. — Понятно, почему он сюда явился… Ну, живо, живо!.. Проваливай, прощелыга! — вдруг завопил он. Заместитель кинулся на Колена, но тот схватил ручку, лежавшую на столе.

— Только троньте меня! — сказал он и стал отступать к двери.

— Убирайся, чертово отродье!.. — кричал директор.

— А вы — старый осел!.. — сказал Колен и толкнул дверь.

Он швырнул ручку в сторону директорского стола и опрометью кинулся по коридору. Когда он пробегал мимо вахтера, тот выстрелил ему вслед из пистолета, и бумажная пулька прошибла в филенке входной двери дыру, контуром напоминающую череп.

XLV

— Не спорю, это превосходный предмет, — говорил антиквар, обходя вокруг пианоктейля.

— Он из клена птичий глаз, — сказал Колен.

— Вижу, — сказал антиквар. — Надо полагать, ваш инструмент и работает исправно.

— Я продаю все лучшее, что у меня есть, — сказал Колен.

— Наверно, вас это огорчает, — сказал антиквар и наклонился, чтобы получше разглядеть рисунок древесины.

Он сдул несколько пылинок, которые нарушали ровное сияние полировки.

— А не лучше ли было бы поступить вам на работу зарабатывать деньги и сохранить эту вещь?

Колен вспомнил кабинет директора, пистолетный выстрел вахтера и ответил, что нет,

— Вы все равно к этому придете, — сказал антиквар, — когда вы все вконец распродадите.

— Если мои расходы перестанут увеличиваться… — начал Колен, подбирая слова, — если мои расходы не будут расти, то я смогу, загоняя вещи, жить, не работая. Не очень хорошо, но жить.

— Вы не любите работать? — спросил антиквар.

— Работать ужасно, — сказал Колен. — Человек низводится до уровня машины.

— А ваши расходы все продолжают расти?

— Цветы стоят очень дорого. И пансион в горах тоже…

— Но может быть, она все-таки выздоровеет? — спросил антиквар.

— О! — воскликнул Колен, и лицо его осветилось счастливой улыбкой. — Как это было бы чудесно! — прошептал он.

— Но все же это не полностью исключено?

— Нет! Конечно!.. — сказал Колен.

— Это требует времени, — сказал антиквар.

— Да, — сказал Колен. — А солнце все уходит и уходит…

— Оно может вернуться, — сказал антиквар ободряюще.

— Не думаю, — сказал Колен. — Это глубинное явление. Они помолчали.

— Он заряжен? — спросил антиквар, указывая на пианоктейль.

— Да, — сказал Колен. — Все резервуары заполнены.

— Я неплохо играю на рояле, — сказал антиквар. — Мы могли бы сейчас его испытать.

— Если вам угодно, — сказал Колен.

— Тогда я пойду принесу табурет, — сказал антиквар. Они стояли посреди магазина, куда Колен привез свой пианоктейль. Вокруг них громоздились странные старинные вещи — кресла, стулья, консоли и прочая мебель. В помещении было темновато и пахло индийским воском и заспиртованными младенцами. Антиквар принес табуретку из кованого железного дерева и сел на нее. Потом он вынул из двери ключ, чтобы его журчание им не мешало.