Пена дней - Виан Борис - Страница 10

— Ну, так вернемся к Хлое, — сказала Ализа.

— Ешьте, пожалуйста, — сказал Колен. — Не знаю, что это такое, но, должно быть, вкусно.

— Не томи нас!.. — сказал Шик.

— Я женюсь на Хлое через месяц, — сказал Колен, — но мне хотелось бы, чтобы это было завтра!..

— Да, вам везет. Колену стало стыдно своего богатства.

— Послушай, Шик, — сказал он, — возьми у меня деньги.

Ализа с нежностью посмотрела на Колена. Он был настолько открытым, что видно было, как голубые и сиреневые мысли пульсируют в венах его рук.

— Это вряд ли нам поможет, — сказал Шик.

— Тогда ты смог бы жениться на Ализе, — сказал Колен.

— Ее родители против, — ответил Шик, — а я не хочу, чтобы она с ними ссорилась. Она еще маленькая…

— Вовсе я не маленькая… — сказала Ализа, выпрямляясь на мягком сиденье, чтобы они обратили внимание на ее соблазнительную грудь.

— Он совсем не это имеет в виду, — перебил ее Колен. — Послушай, Шик, у меня есть сто тысяч инфлянков, я дам тебе четверть этой суммы, и вы сможете спокойно жить. Будешь продолжать работать, и тогда вы вполне сведете концы с концами.

— Я никогда не смогу отблагодарить тебя должным образом, — сказал Шик.

— Не надо меня благодарить, — сказал Колен. — Просто меня в жизни интересует счастье не всех людей, а каждого в отдельности.

Раздался звонок в дверь.

— Пойду открою, — сказала Ализа. — Я ведь здесь самая маленькая, вы сами меня в этом упрекаете…

Она встала, и ножки ее засеменили по мягкому ковру.

Это был Николя, который вышел из квартиры черным ходом и теперь возвращался через парадный в пальто из плотного драпа в зелено-бежевую елочку и в америхамской фетровой шляпе, перчатки его были из свиной кожи, а ботинки — из настоящего крокодила, но во всем своем великолепии он предстал лишь сняв пальто: на нем оказался пиджак из коричневого вельвета в перламутровый рубчик и синие в радужный отлив брюки с обшлагом в пять пальцев, включая большой.

— О! — воскликнула Ализа. — До чего же ты шикарен!

— Как дела, племянница? Все такая же красивая?.. — И он провел рукам по ее груди и бедрам.

— Пошли ужинать, — сказала Ализа.

— Привет, друзья, — сказал Николя, входя в комнату.

— Наконец-то вы решили разговаривать нормально! — сказал Колен.

— Конечно! Я могу по-всякому. Но послушайте, — продолжал он, — не перейти ли нам всем на «ты»?

— Охотно, — подхватил Колен. — Опусти-ка свою задницу на стул!

Николя сел напротив Шика.

— Положи себе закуски, — сказал Шик.

— Ребята, вы согласны быть моими шаферами на свадьбе?

— Заметано, — сказал Николя. — Только, чур, чтобы с нами в паре не оказалось мордовороток! Знаем, как это бывает…

— Я попрошу Ализу и Исиду быть подружками невесты, — сказал Колен, — а братьев Демарэ — свадебными педералами.

— Договорились! — сказал Шик.

— Ализа, сбегай-ка на кухню и притащи сюда блюдо из духовки, — распорядился Николя. — Пора его вынимать.

Она в точности выполнила указания Николя и принесла судок из массивного серебра. Шик приподнял крышку, и они увидели, что там лежали две скульптурные фигурки из гусиного паштета, изображающие Колена в визитке и Хлою в подвенечном платье. Над их головами была начертана дата бракосочетания, а в уголке стояла подпись: «Николя».

XVI

Колен бежал по улице.

«Свадьба будет замечательная… Завтра, завтра утром… Придут все мои друзья…»

Улица вела к Хлое.

«Хлоя, ваши губы нежны. Ваша кожа золотистая, как персик. Ваши глаза видят все, как надо, а ваше тело бросает меня в жар…»

Разноцветные стеклянные шарики катились по тротуару, за ними бежали дети. «Пройдут месяцы, долгие, долгие месяцы, а я все буду целовать вас с ненасытной жадностью. Пройдет столько месяцев, сколько дней в году, сколько часов в году, сколько минут в году, а все не исчерпаются поцелуи, которыми я хочу покрыть ваши руки, ваши волосы, ваши глаза, вашу шею…»

Ему повстречались три маленькие девочки. Они водили хоровод и выводили песенку, вписывая поющий треугольник в танцующий круг. «Хлоя, я хотел бы, чтобы ваши груди прижались к моей груди, чтобы мои ладони касались вашего трепещущего тела, чтобы ваши руки обхватили мою шею, а ваша благоухающая головка уткнулись мне в плечо, я хотел бы вдыхать ваш запах, ощущать вашу кожу…»

Небо было голубым, ясным, мороз еще держался, но уже не лютовал, как прежде. На четко очерченных черных деревьях тускнели концы веток — там набухали зеленые почки.

«Когда вас нет рядом, я вижу вас в том платье с серебряными пуговицами, но когда же это вы в нем были? Не в первую ли встречу? Нет, в день нашего свидания оно облегало ваше тело под тяжелым и мягким пальто».

Он толкнул дверь и вошел в лавку.

— Мне нужны цветы для Хлои, — сказал он.

— Когда их доставить? — спросила цветочница. Она была молодая, хрупкая, с красивыми руками. И очень любила цветы.

— Завтра утром. Ко мне домой также надо отправить побольше цветов, чтобы вся наша комната была ими завалена, — лилиями, белыми розами и гладиолусами и еще другими белыми цветами. Но главное, не забудьте большой букет красных роз…

XVII

Братья Демарэ, близнецы, одевались, чтобы отправиться на свадьбу. Их очень часто приглашали в качестве свадебных педералов, потому что они выглядели на редкость представительно. Старшего звали Кориолан. У него были черные вьющиеся волосы, белая нежная кожа, невинный взгляд, прямой нос и голубые глаза, опушенные желтыми ресницами.

Младший по имени Пегас выглядел точно так же, с той лишь разницей, что ресницы его были зелеными, и этого обычно оказывалось достаточным, чтобы отличить их друг от друга. Они выбрали карьеру педиков по необходимости и по склонности, но так как они хорошо зарабатывали, выступая в качестве свадебных педералов, им уже почти не приходилось работать, и, увы, это пагубное безделье толкало их время от времени в объятия порока. Вот накануне, например, Кориолан побаловался с одной девицей, и теперь Пегас, стоя перед трельяжем и натирая себе чресла спермацетовым кремом «В мужских объятиях», весьма сурово его отчитывал.

— Нет, ты скажи мне, в котором часу ты вчера пришел домой? — допытывался Пегас.

— Не помню, — отмахнулся Кориолан. — Оставь меня в покое, занимайся своим делом.

Кориолан выщипывал себе брови с помощью медицинского пинцета.

— Ты ведешь себя непристойно! — сказал Пегас. — Девочка! Если бы только твоя тетя это видела!..

— Подумаешь!.. А ты что, никогда этим не занимался? Нет? — грозно наступал на него Кориолан.

— Скажи, когда? — с некоторой тревогой в голосе спросил Пегас.

Он прекратил себя массировать и сделал несколько приседаний перед зеркалом.

— Ладно, не будем уточнять, — сказал Кориолан. — А то сквозь землю провалишься от стыда. Застегни-ка мне лучше ширинку.

У них были брюки особого покроя, с ширинками сзади, которые трудно застегнуть самому.

— А, вот видишь! — ухмыльнулся Пегас. — Тебе нечего сказать!..

— Ну ладно, хватит! — повторил Кориолан. — Чья свадьба сегодня?

— Колен женится на Хлое, — сказал брат с гримасой отвращения.

— Чего это ты? — удивился Кориолан. — Парень, что надо.

— Да, он-то парень, что надо, — подхватил Пегас, не скрывая своего вожделения. — Но она!.. У нее такие круглые груди, что просто невозможно вообразить ее мальчишкой!.. Кориолан покраснел.

— А мне она кажется красивой, — пробормотал он. — И мне хочется дотронуться до ее груди… А тебе нет?..

Брат посмотрел на него с недоумением.

— Ну и сволочь же ты! — крикнул он в сердцах. — Нет второго такого развратника!.. Кончится тем, что ты женишься на женщине!..