Корабль для уничтожения миров - Вестерфельд Скотт - Страница 72

– И нападали они, судя по всему, сзади, сир.

Император кивнул и, подняв череп скрюченными пальцами, снова повернул его так, что пустые глазницы уставились на Оксам.

– Они стискивали голову жертвы челюстями, клыки вонзались в головной мозг, смерть наступала мгновенно. А потом они утаскивали добычу во мрак.

– Эта опасность и заставила нас выйти из пещер, ваше величество?

– Именно так, – сверкнув глазами, подтвердил Император. – Но не надо думать об этих кошках как всего лишь о некоем эволюционном давлении. Тут имел место не просто естественный отбор, а жуткий страх. Саблезубые тигры умели подкрадываться совершенно бесшумно и невидимо в кромешной темноте. Очень может быть и так, что никому из людей их толком и разглядеть не удалось. Они стали самыми первыми ночными кошмарами, глубоко запечатлевшимися в психике представителей нашего вида. Они были – сама смерть. И это – след, оставленный Древним Врагом.

Оксам опустила глаза и посмотрела на кота, устроившегося у нее на коленях. Она протянула к его мордочке палец, кот лизнул ее палец шершавым язычком, тихо мяукнул и снова замурлыкал, в высшей степени довольный.

– Я вижу, что у вашей любви к кошкам есть и темная сторона, сир.

– Конечно, сенатор. Их влияние на жизнь человечества всегда было важным, но не всегда приятным. Представьте себе, Нара, что вы принадлежите к тому племени, на которое охотятся хищники. В любой момент вашего родственника, любимого, друга, подругу может уволочь страшный зверь, и эти люди будут дико кричать, а потом умрут в страшных муках.

– Как всегда бывает на войне, – проговорила Оксам.

– И всегда – на передовой линии фронта. Однако от этого врага проистекла необходимость эволюционировать. Мы были беззащитны против этого зверя – до тех пор, пока не стали объединяться в группы племен, не начали производить орудия труда, пока не обзавелись наконец самым нужным орудием – огнем.

– К эволюции человечество подтолкнул страх? – проговорила Нара Оксам и наконец поняла, к чему все это. – Вероятно, вы тоже приветствуете естественную смерть, сир.

– Вероятно. Военному совету предстоит принять еще одно нелегкое решение.

Оксам сделала глубокий вдох. Неужели Император уже успел задумать новый геноцид?

– Сир, не стоит ли поднять этот вопрос перед всеми членами военного совета, когда мы соберемся на заседание?

Мертвый монарх прищурился.

– Сенатор Оксам, военный совет – это не парламент, где все заседатели равны. За последние шестнадцать столетий я созывал двенадцать таких советов, и в каждом из них один советник всегда возвышался над остальными.

Оксам широко раскрыла глаза. Лесть из уст Императора?

– Я – ваша слуга, сир.

– Не притворяйтесь, сенатор, не нужно. Вам это не к лицу. Вы – та сила, которая поднялась, чтобы уравновесить мою власть. И это вполне естественно в свете развития событий теперешней войны.

Оксам мысленно велела себе расслабиться и попыталась заглянуть в сознание своего собеседника. В его словах было что-то еще кроме лести. Нара осторожно проговорила:

– Я согласна с вами, ваше величество, в том, что в данное время в военном совете наблюдается равновесие.

Он кивнул.

– В этом состоит цель совета. Он должен являть собой Империю Воскрешенных в миниатюре. Он должен состоять из двух частей, двух равных частей. Но бывают времена, когда нам надо действовать сообща – вам и мне.

Нара заметила, что Император сказал о себе в единственном числе, отказался от имперского «мы» в пользу просторечия.

В саду стемнело. В синестезическом пространстве появилось изображение боевого трофея «Рыси».

– У нашего Возвышенного героя Лаурента Зая есть опасения относительно этого риксского артефакта, – сказал Император. – Он полагает, что внутри артефакта содержится призрак гигантского разума с Легиса.

– Призрак, сир?

– Двойник. Копия, переданная с Легиса. В этом плане сведения, полученные от капитана Зая, весьма убедительны. Если он прав, то данный объект еще более опасен, нежели гигантский разум, который некогда оккупировал Легис. Он содержит все наши тайны. А теперь у него плюс ко всему появилось тело.

– В таком случае, это большая удача, что наш славный капитан захватил этот объект.

– Мы надеемся, что все так и есть. Однако возможности этого феномена неизвестны. Он способен меняться, сенатор, на самом низком уровне материи. Путь Зая к Родине займет два субъективных года, то есть десять абсолютных. И мы не знаем, с какими испытаниями придется за это время столкнуться «Рыси».

Сенатор Оксам нахмурилась. В официальных отчетах об объекте, которые получали члены военного совета, вся информация излагалась весьма спекулятивно. Оксам сожалела о том, что не может получить независимую научную консультацию, но эти отчеты, к сожалению, подпадали под закон о столетнем табу. Она не имела права даже вынести документы из палаты заседаний.

– На самом деле, – продолжал Император, – вероятно, объект вообще неуправляем.

– Неуправляем, сир?

– Представители Политического Аппарата, находящиеся на борту фрегата, полагают, что объект оказывает какое-то… влияние. Эта тварь пытается завербовать экипаж Зая. Существует серьезная опасность.

О чем говорил Император? Неожиданно Нара уловила эмпатическую вспышку и догадалась, что вот-вот узнает о кульминационном моменте плана монарха.

– Сир, насколько мне известно, к «Рыси» вылетели корабли сопровождения, – проговорила она.

Два звездолета, размерами меньше фрегата, вылетели к Легису, как только началось риксское вторжение. На данный момент эти корабли изменили курс и догоняли «Рысь», летевшую к Родине.

Монарх кивнул.

– Именно так. Они будут держаться от объекта на большем расстоянии, чем «Рысь». Кроме того, они будут действовать строго по имперским предписаниям, а не в рамках обычной субординации.

Оксам четко увидела это в сознании Императора. Холодная радость победы. Отмщение.

– И какие приказы получены этими кораблями, сир?

– На них производится несколько очень мощных дронов с ядерным оружием. Если возникнет такая потребность, они уничтожат и «Рысь», и объект посредством неожиданной атаки.

Нара Оксам почувствовала, как меркнет свет. Ей казалось, что она, того и гляди, ослепнет от гнева и отчаяния. Она окончательно поняла: Император не успокоится до тех пор, пока Лаурент Зай не погибнет.

– Сир…

– Только в том случае, если возникнет такая потребность, сенатор. Окончательное решение приму я. И только я буду нести ответственность за это решение.

И снова – первое лицо, единственное число.

– Не стоит ли совету обсудить…

– Я давал клятву защищать Восемьдесят Миров, сенатор. Сообщения капитана Зая не оставляют в этом вопросе никаких сомнений. Он сообщает буквально следующее: «Данный объект представляет собой величайшую угрозу для Империи и даже для всего человечества».

Оксам с трудом сглотнула слюну. Император все обернул так, что выходило, будто Лаурент сам себя приговорил к смерти. Потом он процитирует эти слова, чтобы оправдать свое решение. Теперь, когда монарх предупредил о возможном развитии событий ее, он потом сможет сказать кому угодно, что до принятия экстренного решения посовещался с членами совета. Целую планету угробить без политического одобрения военного совета Император, конечно, не мог, но зато запросто мог приказать уничтожить какой-то там жалкий фрегат.

Люди запомнят, что Император помиловал Зая. А то, что затем он превратил его в мученика, только придаст случившемуся равновесие.

– Уверен, вы не станете распространять эти сведения, сенатор. Закон о столетнем табу касается, безусловно, и нашего с вами разговора.

– Конечно, ваше величество.

Кот спрыгнул с колен Оксам и, подойдя к Императору, потерся о его ноги. Нара Оксам поднялась с кресла. Она не могла думать ни о чем, кроме того, как сильно Император жаждет отомстить Лауренту Заю. Она вновь заставила себя заглянуть в пустынную область его эмоций, попробовала понять, чего же он так боится.