Завхоз Вселенной - Веров Ярослав - Страница 76

Мёртвые глаза говорили: отсюда выхода быть не может. Рядом с этим существом может быть лишь могильный покой.

– Ты кто? – едва слышно спросил Игорёк.

– Я…

Игорёк не дал существу договорить. Он понял, что сейчас произойдёт непоправимое. Не гадая, достанет ли сил отвратить это от себя, он приподнялся с лавки и навалился на незнакомца, накрыл грудью его неживое лицо. Обхватил голову существа руками и повалился вместе с ним на пол.

Раздался скрип, будто скрежетали сочленения гигантского насекомого, тело под Игорьком сделалось нестерпимо горячим. И он откатился в сторону.

Существо не шевелилось. Оно лежало, неестественно вывернув голову, а пальцы его глубоко, словно гвозди, впились в доски «Дубового».

– Что ты наделал?! – воскликнул в ужасе Ведущий Игры. – Это же космик! Посланец богов! Как ты мог?! Теперь Структура переведёт меня на плесень!

Он бухнулся перед телом космика на колени, принялся раскачиваться и бить себя в грудь.

– Хорошо было бы и с Айком вот так, – вдумчиво произнёс Игорёк.

В тот же миг он оказался у костра Старого Айка.

Айк, к удовольствию Игорька, сменил добродушно-дебильное выражение лица на удивлённо-настороженное. Он смотрел пристально, как на выползающую из норы гадюку.

Игорёк неторопливо приблизился, уселся на давешний камень.

– Дрова, значит, – кивнул он на пылающий хворост. – Очищаем, значит. Что же остаётся?

Айк сделал обиженное лицо.

– Ты зачем старшим врёшь? Зачем показал, что внушать не умеешь?

– Чем же я показал?

– Раз я внушил тебе быть поленом, значит, не умеешь.

– Ну да, вся сила дров в том, чтобы гореть. И что, от астральных оболочек ничего не остаётся, всё сгорает?

– Я с Реализованными на такое не подписывался. Мне такой материал не нужен. Ты иди.

– Куда?

– Туда, – Айк махнул рукой куда-то в темноту. – Куда хочешь. Главное, не сворачивай.

– Да вот, понимаешь, я ведь с тобой хотел разобраться. Значит, так. Я – Игорь Святополкович Хромов, человек. Вот это – деревянный посох. Ты – существо. И с формой, и с содержанием у тебя всё в порядке. Не знаю, что ты там внушаешь, только дай мне это сюда.

С этими словами Игорёк отнял у по-прежнему удивлённого Айка его посох и принялся им охаживать того по бокам.

– Ну как, внушает? – приговаривал Игорёк.

Айк, издавая охи, пытался отползти в темноту, но куда там. Игорёк шёл следом и знай себе работал посохом.

– Где Реализованные? Куда души деваете?

– Не знаю никаких душ! Оставь меня, не мучай!

– А ты внуши себе, что не мучаешься.

– А ты отойди.

– Если я отойду, то любой дурак внушит себе, что он не мучается. Сбежать хочешь? Не дам. – Он с чувством огрел Айка по голове.

Тот по-детски всхлипнул.

– Лакуна, значит. Чистилище это, а не лакуна, – удары посохом становились всё сильнее. – Ничего, я из тебя пыль выбью, старая тряпка. Ты у меня разучишься внушать. Я вашу эту лавочку прикрою.

– Отпусти! – стонал Айк. – Костёр гаснет. Меня Реализованные развоплотят.

– Ага, – обрадовался Игорёк. – А говорил – ни формы, ни содержания. Боишься, старая гнида! Боишься Игоря Святополковича. Я тебе покажу, какое люди дерьмо! Я тебя научу людей любить. Получай!

Тьма и бесформье чистилища наполнились гулкими звуками ударов посоха обо что-то полое, как будто бы Игорёк бил в бочку.

– Ты привёл абсолютного бессмертного вопреки нашей воле, – обращаясь к Набу, обвинял Энлиль. – Это очень плохо.

В тёмно-вишнёвом, цвета угасающего светила, небе парили гигантские облачные фигуры. Сияющие чистейшими красками, занимали они собой полнеба, наполняя остальное пространство игрой яростных лучей, что исходили из огненных шаров, пульсировавших в груди каждой из фигур.

Реализованные Древнейшего Дома говорили об Игорьке. Они были встревожены. Давно уже никто не вмешивался в незыблемый порядок вещей. Действие лакун нарушено. Запертые в лакунах и постепенно развоплощаемые тонкие тела обитателей Реализаций вот-вот выскользнут в мироздание, разбегутся по Вселенной и, неприкаянные, станут смущать души смутным окликом свободы. Обвинялись двое, Иштар и Набу, за то, что первая желала заполучить для себя совершенное орудие, а второй – постичь природу власти Потусторонья.

Рассчитали, вроде бы, всё верно. Утратив вместе с телами всякую связь с прежней жизнью, Игорёк целиком растворился бы в Иштар, жил бы и дышал ею. А бывшие его тонкие тела, пропитанные эманациями Хозяев Непроявленного, сделались бы имуществом Набу. Трудно было не соблазниться, ведь Игорёк нёс в себе великий дар: превращать невероятное в возможное. Но именно в этом даре таилась ахиллесова пята замысла двоих Реализованных. Не сказать что они не понимали этого, потому и не стали советоваться с Главой Дома Энлилем. Они заранее знали его ответ. Взвесив всё на весах своей непогрешимой интуиции, зная о мире, о человеческом и нечеловеческом много больше любого из них, Энлиль сказал бы «нет».

Теперь же речь шла о неизмеримо большем. О будущем Дома. Четыре Ангела, связанные при великой реке Евфрате, были освобождены. Четыре великие силы, приготовленные на час и день, и месяц и год, для того, чтобы умертвить третью часть людей и чтобы изменить навсегда самоё существование Великих Домов. Теперь шла речь о том, кто получит доступ к четырём силам, от имени кого будут совершаться катастрофы и бедствия, и чей Дом станет владычествовать над прочими Домами.

Многие желали использовать в этом деле дар Абсолюта, словно бы игры ради вброшенный им в мир. Но если уж Непроявленные Сущности не сумели совладать с абсолютным бессмертным, тем более неза-чем было ввязываться в эту игру не самому сильному Дому.

Теперь отыграть ситуацию назад не представлялось возможным. Ибо Древнейший Дом был связан жёстким договором с Новым Домом Атлантистов. И те требовали любой ценой задержать Игорька, не отпускать его сейчас на Землю. Атлантисты, как и Энлиль, знали, как Игорёк может помочь заполучить все четыре силы или хотя бы только одну из них – Осевой Источник – тому, кто хорошо попросит, только никому из них это счастье не обломится. А потому, чтобы не помог врагам, не обязательно даже Домам Реализованных, а любым иным силам, подлежит изоляции.