Завхоз Вселенной - Веров Ярослав - Страница 48

Обернулся – тёмная громада крематория занимала полнеба. Из труб вырывались снопы искр. «Как-то чересчур огромно для крематория», – подумалось Игорьку.

– У тебя деньги есть? – поинтересовался Гоша.

– Откуда?

Игорёк полез в карманы шорт. В карманах ничего не было.

– Понаехали тут из своих Усть-Пердюйсков, – пробормотал Гоша. – А денег нет. Как добираться?

– Далеко?

– Далеко. Ладно, пошли.

– И долго идти?

– Долго.

– Может, попутную поймаем?

– Давай лови. Меня водители не замечают.

Они шли вдоль трассы. Игорёк выставил руку с оттопыренным большим пальцем, а машин не было.

– Тебя они тоже не замечают, – сделал вывод Гоша.

– Ещё ни одной не было.

– Да их здесь полно! Если бы остановилась, мы бы видели. А так, раз они нас не замечают, как мы их увидим?

«Всё-таки сон. Сложный, с запахами».

Из подземного перехода вывалилась компания молодёжи, подростки лет четырнадцати. В воздухе поплыл сладковатый запах конопли. Коротко стриженная курносая девка в майке с голым пузом, бесцеремонно ухватила Гошу за рукав.

– Эй, дядя, косячку курнём?

– Не курю, – нервно ответил Гоша.

– Тогда деньги давай.

– Нет у меня денег.

– Тогда ты давай, – предложил Игорьку белобрысый востроносый паренёк.

В блеске его глазах читалась скотская бессмысленность обдолбанного придурка.

Игорёк на этот раз не стал думать, что обижать человека нехорошо даже во сне, даже если этот сон – муки твоей совести. А просто двинул пареньку между глаз. Тот как стоял, так и рухнул.

– Э, да ты бурый, – прогнусавила девица и кивнула троим своим спутникам.

В ртутном свете фонарей блеснули лезвия бритв.

– Зарежут, – по-мышиному пискнул Гоша и шарахнулся было в сторону.

Девка, не выпуская его руки, ловко поставила подножку, и Гоша упал к её ногам.

«Какие там бритвы?» – лишь усмехнулся Игорёк и принялся работать кулаками.

Когда и эти трое легли на асфальт, Игорёк вспомнил о девице.

– Ну, а с тобой как быть?

– Я тебе денег дам, – сдавленным голосом ответила та, вставая со спины поверженного Гоши. – Мне сейчас умирать нельзя. В розыске я.

Гоша массировал шею и кашлял.

– А тебя не Катька послала? – отдышавшись, спросил он.

– Не. Оттопыривались мы.

– Если не Катька – это хорошо.

Гоша медленно, со стоном поднялся.

– Слушай, Гоша, ты ведь здоровый мужик, зачем ты ей поддался?

– Дурак. Она же блатная, приёмы всякие знает. Мизинец мне чуть не поломала…

– Вот эта школьница – блатная?

– Какая я тебе школьница, – обиделась та. – Короче, держи деньги, и разбегаемся.

Девица достала из заднего кармана джинсов пачку разноцветных бумажек и протянула Игорьку.

– Это что?

– Ну ты чумной. Деньги. Должен знать. У тебя же печать заговорённости, она много денег стоит.

Игорёк вопросительно глянул на Гошу, тот утвердительно кивнул.

– Ладно, договорились.

– А ты мне нравишься. Может, встретимся, поужинаем вместе? – девица широко улыбнулась.

– Понимаешь, какое дело, – многозначительно начал Игорёк и понял, что не знает, что сказать.

– Он из Мухосранска, – объяснил Гоша. – Ни во что не втыкается.

– Не-ет. Он не из Мухосранска. Это ему память отморозили. Он, наверное, из спецов. Им память морозят и посылают нас ловить. Такого ни за что не вычислишь – фраер фраером, вот как ты, лох, – девица смерила Гошу презрительным взглядом. – Теперь моим пацанам после воскрешения – принудиловка. Или ты и меня к делу подошьёшь? Или, может, поужинаем? Я тебе могу быть полезной.

– Постой. Я их не убивал. Просто двинул по голове, – растерялся Игорёк.

– Ага, рассказывай. Я видела, как ты двигал.

Послышался вой сирены, и у обочины затормозили две чёрные машины с белыми крестами.

Санитары в чёрном быстро и ловко покидали всех четверых на носилки и по двое распихали в фургоны. Ни слова не сказав, загрузились, и машины как-то неестественно быстро скрылись из виду.

– Короче, спец, если отпускаешь – так я пошла.

– Так иди.

Девица презрительно скривила губы, помахала рукой и скрылась в подземном переходе.

– Слушай, Игорёк, – встрепенулся Гоша, – ты что, в самом деле, спец?

– Наверное, – пожал плечами Игорёк.

– Знаешь, ты мне помоги. Вон и деньги теперь есть. Мне надо от Катьки спастись. Тебя в Учреждении примут, ты меня отмажешь. По дружбе, а?

Игорьку не понравился просительный, почти собачий взгляд Гоши.

– Ладно. Только учти, у меня память отморожена.

– Это понятно. Давай, знаешь, к Солженицыну.

– Зачем?

– Он всё знает. У него, такое дело… Он не простой. У него даже небо голубое. Не хочу говорить, но тебе скажу, ты же теперь друг? – совсем уже по-собачьи заглянул он в глаза Игорька. – Нечисто у него. Здесь не в печати дело, понял? Избранный он, понял?

– Да понял я, понял. Не гляди так.

– А как?

– Нормально гляди. Солженицын – это интересно. Он, значит, и здесь Избранный.

– Только ты никому, понял?

– Понял, что дальше?

– Ты деньгами перед машиной махни, она остановится.

– Да где здесь машины?

– Дай одну деньгу.

Игорёк протянул Гоше пачку разноцветной бумаги. Го-ша аккуратно вытащил одну бумажку и, сойдя с тротуара, помахал ею в воздухе. Сверкнули фары, взвизгнули тормоза, и у обочины остановилось типичное московское такси.

– Куда едем? – открыв дверцу, спросил водитель.

Гоша назвал адрес.

– Две деньги, – ответил водитель. – Час пик. Пробки.

– Годится, – обрадовался Гоша. – Садись, Игорёк. А если добавишь ещё две, так ещё быстрее доедем.

– На, держи, – Игорёк отдал Гоше все деньги и уселся сзади. – Я таких денег не понимаю.

– Он что, из Задрюпинска? – хмыкнул водила, трогая.

– Нет, он спец с отмороженной памятью.

– А-а, – уважительно пробасил шофёр. – Лады. Домчу с ветерком. Можете не доплачивать.

И в самом деле, в открытые окна ворвался ветер, а встречные дома и перекрёстки замелькали так быстро, что у Игорька зарябило в глазах.

Вскоре машина стала тормозить и обнаружилось, что они на Тверской у подъезда шестнадцатиэтажной башни, в которой и обитал Солженицын. По Тверской медленно ползла длинная и пёстрая лента авто.