Завхоз Вселенной - Веров Ярослав - Страница 42

– Глубокая депрессия происходит не от сна, а от трёх глобальных заболеваний человечества: кариес, перхоть и месячные, – съязвил Игорёк.

Врач лишь улыбнулся снисходительно и нажал кнопку селектора:

– Танечка, оформите пациента, – распорядился он. – А мы с вами, Варвара Степановна, ещё немного побеседуем.

В соседнем кабинете Игорёк под руководством Танечки заполнил длинную анкету, требовавшую подробных ответов о том, как Игорёк спит, как бодрствует, каков его рабочий режим и как проводит досуг.

– Придёте после обеда, – сказала Танечка. – Снимем с вас сомнограмму.

– Танечка, а вы просто сестра или старшая сестра? – сколько жил, Игорёк не переставал поражаться, откуда в больницах столько сексапильных медсестёр. Лежишь, бывало, в палате, корчишься от боли, а перед глазами нимфа со шприцем, и коротюсенький халат чуть ли не на голое тело, а под халатом ну просто безукоризненные формы. И пальчики тонкие-тонкие, хрупкие-хрупкие, а как уколет, зараза…

– Это так интересно?

– Обычно самая красивая медсестра одновременно и старшая.

Танечка пожала плечами и не удостоила ответом.

– У меня есть путёвка, и номер мне дали. Приходите в гости. А то я здесь буду совсем одинок.

– У нас так не принято, – ответила Танечка. – Я из-за вас могу работу потерять.

– Жаль, нам могло быть хорошо вместе. Так, где тут у вас четвёртый корпус?

В устланных пушистым ковролином коридорах четвёртого корпуса было зелено: пальма в кадке, алоэ, папоротники, суданская роза и парочка лимонных деревьев.

Игорёк открыл номер, осмотрелся, посетил санузел и вынес приговор:

– Да, жить можно.

Включил телевизор, плюхнулся на диван. Попереключал каналы, остановился на «Евроньюс» – что там, в воюющем Ираке?

«Евроньюс» сообщало: большая часть иракских сил в Багдаде и окрестностях прекратила сражаться. Иракские войска бегут, оставляя военное оборудование: танки, военную форму и противогазы. Вооружённые силы США укрепляют позиции в Багдаде.

Игорёк хмыкнул – танки и форму в оборудование записали. Позиции они укрепляют. Поздно укреплять. Всё, что надо было, мы уже слямзили.

Взгляд его упал на телефон. «Надо бабуле позвонить. Я ж на целую неделю пропал».

– Привет, ба! – бодро начал он. – Как ты там у меня?

– Привет ему… Куда завеялся, охламон? Ты мне что обещал? – в голосе бабушки радость странным образом сочеталась с железной непреклонностью.

Бабуля была старая гвардия, тридцать лет на посту председателя профкома Атомэнергоэкспорта.

– Да? Я разве обещал? Ну извини, ба, замотался.

– Так всю жизнь и промотаешься, человеком не станешь. Зачем я с людьми договаривалась?

Игорёк пожал плечами. Он совершенно не помнил, о чём идет речь.

– Молчишь? То-то же. Ты откуда звонишь?

Игорёк открыл было рот, чтобы рассказать, откуда он звонит, но испугался, что за бабулей установлено наблюдение и телефон прослушивается.

– Извини, ба, я с переговорного, здесь очередь… Я потом…

И положил трубку.

До ланча Игорёк провалялся у телевизора, слушая, как комментаторы жизнерадостно рассказывают о хорошо уже знакомых дивизиях. Отважная третья пехотная занимала центр Багдада, доблестная сто первая воздушно-десантная орудовала в южной части, что-то подобное на севере осуществляла героическая первая дивизия морской пехоты, а танки победоносной третьей механизированной неудержимо выдвигались на площадь Тахрир. На улицах толпы ликующего народа и мародёры. Саддам Хусейн исчез в неизвестном направлении.

– Хрен вам в зубы, – прокомментировал Игорёк. – И Хусейн тю-тю, и Источник Силы. Будете там пять лет нефть качать до нового цикла.

Санаторская столовая: обширная зала, гигантская, как в оперном театре, хрустальная люстра под куполом, концентрические круги массивных под бордовыми скатертями столов. Более половины столов пустует – не сезон.

Официантка принесла бутерброды с сёмгой и салат. Игорёк стал есть, лениво разглядывая немногочисленных посетителей. Взгляд скользнул по компании из трёх толстяков в спортивных костюмах, по компании дам в купальных халатах с тюрбанами на головах, видимо, только из бассейна, и остановился на одиноко вкушающем человеке во всём чёрном с алым бархатным галстуком-бабочкой. Человек поднял голову и кивнул.

«Сдаётся мне – вампир», – подумал Игорёк.

И решил, буде и этот вампир станет предлагать крови, послать оного на три буквы или к Хомоеду Джафаровичу Весёлому.

Соседний стул отодвинулся, и на него уселся сухощавый пожилой человек.

– Как вам контингент? – бесцветным голосом поинтересовался он.

Игорёк окинул непрошеного сотрапезника рассеянным взглядом. Был тот словно засушенный: бесцветные глаза под бесцветными редкими бровями, зачёсанные назад седые волосы, собранные в короткую жидкую косицу. Кожа нездорового пергаментного оттенка и тонкие подвижные пальцы. Из полураспахнутого турецкого халата виднеется впалая грудь с редкими седыми волосками.

Сосед перехватил взгляд и пояснил:

– Только что с купания. Ледяная водица и лесной воздух – вот рецепт долгой жизни.

Игорёк пожал плечами.

– Не надо, девушка, я сам возьму, – сосед неторопливо принялся снимать с тележки блюда.

Официантка отошла, и старик, подавшись вперёд, доверительно произнёс:

– Игорь Святополкович, есть серьёзный разговор.

Игорёк подумал, надо ли отвечать собеседнику. Решил не отвечать.

– Я такой же бессмертный, как и вы. Нас здесь, в са-натории таких пятеро. Нас называют Кремлёвцами. Мы здесь на особом положении, – старик помолчал, разжёвывая бутерброд. – Итак. Однажды, а именно в прошлую среду, мы с вами столкнулись у входа в метростанцию «Баррикадная». Не припоминаете?

Игорёк отрицательно качнул головой, не удивляясь тому, что куда он ни шагни – всюду или бесмертные, или могущественные существа.

– Потом, под землёй с вами приключилась некая неприятность. Вы попали в спецбольницу, где вас заставили ввязаться в авантюру. Вы даже не можете себе представить, какая это авантюра! Какие силы задействованы!

К столу изящной балетной походкой, отирая на ходу губы чёрным шёлковым платком, приближался вампир.